Алхимизированные

Глава 54

ГЛАВА 53

Aprilis 1787

ХИМЕРА КАИНА, ОКАЗАВШИСЬ ПЕРЕД ХЕЛЕНОЙ не в бреду, выглядела ещё больше, чем ночью. Когда Хелена оделась и собралась уходить, Каин вместо того, чтобы тайком вывести её через город, поднял её на открытую крышу высоко над землёй. Существо стояло там, потягивалось, зевало, показывая клыки длиннее её пальцев, и распахивало крылья так широко, что они почти накрывали всю крышу.

Химера трусцой, чуть скованно, подошла к Каину, жуткие жёлтые глаза следили за Хеленой, белки были видны, губа предупреждающе задралась.

— Будь умницей, Амарис, — укоризненно сказал Каин, почёсывая химеру за ушами.

Амарис опустила голову, но губа всё ещё оставалась вздёрнутой до самых дёсен, и взгляд не отрывался от Хелены. Наверное, и к лучшему, что ночью Хелена была не в себе; зная, что зверь реален, она никогда бы на него не залезла.

Каин похлопал волчье чудовище по боку, потом опустился на колено и провёл руками вдоль передней ноги. Формой она и правда напоминала лошадиную, но заканчивалась лапой с огромными когтями, похожими на ястребиные.

Хелена отступила ещё дальше, давая больше пространства. Как бы Каину ни хотелось, чтобы они с Амарис подружились, было очевидно, что Амарис не любит никого, кроме него.

— Она не на тебя рычит, — сказал Каин, прежде чем Хелена успела сделать ещё шаг назад. — Беннет неправильно срастил ей ноги, когда создавал её. Каждый раз, когда она растёт, нервы растягиваются, и мне приходится всё исправлять.

— То есть как? — Хелена наблюдала за ним. Было видно, что, проводя пальцами по всей длине конечности, он пользуется резонансом.

— Когда дело касается химер, Беннета волнует только внешний вид. Он насильно подгоняет одно к другому даже там, где это вообще не должно сочетаться. Именно поэтому химеры так опасны: они все бешеные от боли. Обычно они умирают просто потому, что организм не выдерживает стресса. Когда Амарис ко мне привезли, за первую неделю она укусила меня раз пятьдесят. Ты, возможно, помнишь, что спина у меня тогда ещё была в лохмотья. После десятого укуса я едва не свернул ей шею, а потом подумал: да я и сам, будь мне так больно, с радостью бы кого-нибудь кусал. Почему с ней должно быть иначе? Тогда она была совсем щенком, хотя ноги уже как у жеребёнка. Всё время спотыкалась и ломала себе крылья. — Он оглянулся на Хелену. — У меня появилась мысль, насколько боль можно приручить обезболиванием, а ты ещё говорила, насколько порочны сами трансмутации, так что я попробовал исправить то, что было можно. Когда она поняла, что я не собираюсь делать ей больно, кусаться перестала.

Он выпрямился и похлопал Амарис под огромным крылом. Перья у неё были длиной с руку Хелены.

Он костяшками почесал её между глаз. — После этого она ко мне привязалась. Она единственная выжила из всей партии. Беннет пытался забрать её обратно, хотел понять, почему она сработала. Она чуть не откусила ему голову. Правда ведь?

Он взъерошил густую шерсть.

— Подойди, познакомься с ней, теперь она будет паинькой. — Он поманил Хелену. Взял её за руку и дал Амарис обнюхать ладонь. Зубы у химеры всё ещё были обнажены, но хвост медленно закачался, а крылья чуть расслабились. Каин направил руку Хелены, заставляя её запустить пальцы в густую шерсть и почесать зверя за огромным настороженным ухом.

Хелена чувствовала на себе его взгляд, пока осторожно пускала в зверя свой резонанс. Амарис дрогнула всем телом, но не двинулась и не зарычала.

Хелена чувствовала, насколько Амарис собрана наспех и насильно, как кости и ткани, не предназначенные для такого соединения, всё равно были сшиты вместе. В отличие от химер, которых она исследовала в своей лаборатории, здесь было ясно: кто-то пытался исправить избыточные дефекты, правильно соединить мышцы, сгладить сращения костей и неверно схваченные связки, отключить нервы, причинявшие одну только боль.

Она попыталась представить это чудовище щенком, жеребёнком, птенцом. Невинным, юным, а потом...

Боль и увечье.

Конечно химеры были свирепыми. Как можно пережить столько боли и не научиться только кусать?

— Ты проделал с ней поразительную работу, — сказала она, и во рту у неё пересохло. — Так ты и научился лечить?

— Пожалуй, это действительно была неплохая практика.

Он посмотрел на город, расстилавшийся внизу сверкающей короной. Лумития ещё не взошла, и целые участки Восточного острова лежали во тьме, но Алхимическая Башня поднималась над всем, а её маяк горел неугасимо.

— Нам пора. Уже достаточно темно, чтобы лететь и не попасться на глаза.

ГЛАДИТЬ АМАРИС БЫЛО ОДНО. СЕСТЬ НА НЕЁ верхом — совсем другое. Хелена была уверена, что этот волк, если захочет, перекусит её пополам. Пока Каин стоял у головы Амарис и почёсывал ей уши, Хелена вцепилась в кожаную сбрую и полезла наверх.

Это заняло у неё до смешного много времени, словно пришлось карабкаться на шерстяную гору. Она боялась заехать Амарис коленом или локтем и никак не могла найти удобную опору. Каин вскочил сзади одним лёгким движением.

Он едва успел сесть, как Амарис уже спрыгнула с крыши.

Они рухнули камнем вниз, а потом огромные крылья распахнулись, поймали воздух и понесли их вверх.

Каин поднял Амарис так высоко, что воздух истончился. Они держались подальше от города и башен, летели вдоль гор, пока не добрались до дамбы. Амарис резко заложила вираж, так стремительно, что Аутпост размазался перед глазами, а ветер от её крыльев затарахтел стёклами, когда они пронеслись мимо. Приземлились они на одной из фабрик, у которой была большая открытая крыша.

Ноги едва держали Хелену, когда она съехала вниз; она с отчаянным облегчением почувствовала под собой твёрдую землю и окончательно убедилась, что человек летать не должен и что это само по себе уже мерзость против природы. Она постаралась выглядеть благодарной, а не зеленоватой, и поспешила убраться подальше от химеры.

Каин пошёл следом. Теперь, когда знакомство с Амарис и сам перелёт остались позади, в его глазах снова стояло совершенно явное недовольство, будто он ещё не до конца смирился с тем, что отпускает её обратно в Штаб-квартиру.

Хелена сделала вид, что ничего не замечает, и направилась к воротам, но это только ещё сильнее испортило ему настроение. Наконец она остановилась. — Что такое?

— Не уходи, — тихо сказал он.

— Ты же знаешь, что я должна.

Он покачал головой. — Нет, не знаю. Им на тебя наплевать.