Алхимизированные

Аурелия шла быстро, её каблуки звенели по полу. Они миновали коридор, поднялись по лестнице, прошли через несколько помещений и оказались в другом крыле.

Здесь было темнее. Окна затянуты тяжёлыми шторами, мебель прикрыта полотнищами.

— Чтобы было ясно, — сказала Аурелия, не оборачиваясь, — то, что тебя оставили здесь, не значит, что я хочу тебя видеть.

Хелена едва дышала после лестницы, но поспешила за ней.

— Я знаю, эти браслеты мешают тебе использовать алхимию. Хотя здесь это всё равно бесполезно. Дом Ферронов построен из чистого железа, и есть причина, почему я стала женой Каина Феррона.

Она остановилась, резко обернувшись. Её запястье взмахнуло в воздухе, и кольца на пальцах удлинились, превращаясь в острые лезвия — пальцы стали похожи на паучьи лапы.

Хелена наблюдала с профессиональным интересом. Чистое железо считалось крайне непокорным материалом: мало кто из алхимиков мог трансмутировать его без предварительного насыщения люмитиевым излучением в печи Афанора. Даже тогда им удавалось лучше работать со сталью, чем с чистым железом.

Движения Аурелии были слишком показные, с избыточной жесткостью — на экзамене её бы за это наказали. Но сама лёгкость превращения говорила о невероятно сильной железной резонансности. Если весь дом был из железа, она могла управлять им, словно продолжением своей воли.

Хелена опустила взгляд и увидела кованые узоры, бегущие по полу и стенам.

— Это крыло мы не используем, — сказала Аурелия, возвращая кольцам прежний вид. — Не хочу, чтобы тебя видели. Особенно, когда у меня гости. Держись подальше, если тебя не зовут. У троллов есть приказ следить за тобой, так что мы узнаем, если ты решишь устроить проблемы.

Она остановилась, поставила посох на металлическую пластину в полу и повернула его. Железо с глухим скрипом сдвинулось, открывая дверь.

Комната оказалась большой: два вытянутых окна, кровать с балдахином между ними, кресло у окна и столик рядом. У дальней стены — массивный шкаф, на полу — ковёр.

На стенах ничего, кроме часов, висящих слишком высоко, чтобы дотянуться. Всё выглядело чистым и недавно проветренным.

Хелена вошла, внимательно осматривая комнату.

— Еду принесут, — сказала Аурелия и закрыла дверь.

Только когда Хелена осталась одна, её поразила мысль: странно, что именно Аурелия сопроводила её сюда.

Возможно, семья Ферронов была не столь богата, как казалось по их дому.

В доме явно не хватало прислуги. Их дворецкий был трупом — вероятно, и остальные слуги тоже. Если Ферроны действительно бедствовали, это объясняло бы, почему им пришлось держать Хелену, и почему сам Феррон тратил время на поимку бойцов Сопротивления, а не на управление гильдией и фабриками своей семьи.

Когда-то Ферроны считались одними из самых богатых родов Палла́дии. Они изобрели метод промышленного производства стали и тем самым установили монополию не только внутри страны — многие соседние государства тоже закупали у них металл.

Очевидно, времена изменились, если их дом пришёл в такое состояние.

Хелена подошла к окну. Под подоконником был прикручен радиатор, а само окно решётчатое, из кованого железа, надёжно запертое. Прыгать, значит, не получится.

Она коснулась железа кончиком пальца — и ничего не почувствовала. Ни малейшего отклика, только глухую, мёртвую пустоту, отдающую в запястье.

Она прижала ладонь целиком, тоскуя по своему резонансу. Мир, который она знала, всегда вибрировал от энергии, был живым и звучащим с тех пор, как она себя помнила.

Теперь же — всё неподвижно. Эта глухая инерция дезориентировала.

За окном виднелись горы и дикая местность.

Хелена задумалась: если некротроллы поставлены следить за ней, значит, им, вероятно, приказано не дать ей покончить с собой.

Она барабанила пальцами по подоконнику, игнорируя боль, простреливавшую руки.

К несчастью, Феррон оказался не тем глупым, ослеплённым фанатиком, на которого она надеялась.

Его резонанс был сродни резонансу Морроу — выходящий за пределы возможного, — но страшнее всего было то, как он прошёлся по её памяти. Морроу делал нечто подобное, но грубо, варварски. Феррон действовал точно и хирургически.

Она думала, что его быстрые убийства — проявление импульсивности, но теперь понимала: если он может заглядывать в разум людей, зачем держать пленных?

Как обмануть такого человека? Видит ли он только воспоминания или и мысли тоже?

Хелена отвернулась от окна, оглядывая комнату. Возможно, его странная внешность была следствием его способностей.

Бессмертные не менялись после Вознесения. Таков был их «дар». Если тело не разрушалось до состояния лича, оно оставалось неизменным — теряя конечности, они могли отращивать их снова.

Но что сделало Феррона таким?

Он казался очищенным, перегнанным, словно из него испарили всё человеческое, оставив лишь эссенцию — нечто холодное и сияющее. Верховный правитель.

Не человек, а оружие.

Ну что ж, Хелена будет относиться к нему соответственно.