Алхимизированные

Иногда ей хотелось, чтобы она умерла тогда в госпитале вместе с отцом — осталась бы в памяти как оплаканная возможность, а не жила бы день за днём, становясь всё меньше. Теперь уже не имело значения, была ли она алхимиком, целительницей или кем угодно ещё. Для всякого, кто когда-нибудь узнает, она будет только этим одним. Женщин всегда определяет самое низкое имя, которым их можно назвать.

Но хуже всего было знать всё это и всё равно тянуться к тем редким минутам, когда он был нежен. Потому что больше у неё ничего не осталось.

— Мне пора, — выдавила она наконец. — У тебя... на этой неделе есть какая-нибудь информация?

Почти смешно было задавать такой вопрос именно сейчас.

Он запустил руку в брошенное пальто, достал конверт, по краям перепачканный кровью.

И бросил так, что тот упал между ними на пол.

СНАРУЖИ ХЕЛЕНА КАЗАЛАСЬ СПОКОЙНОЙ, когда вернулась в Штаб-квартиру, но руки у неё дрожали, пока она отдавала осколки Кроутеру и получала указание передать их Шисео на анализ. Она отнесла их в лабораторию, а потом спустилась в госпиталь на смену.

Ей хотелось бы, чтобы день был не таким тихим. Она не могла перестать думать.

После отбоя она вернулась в пустую лабораторию и села, наконец оставшись наедине с собой.

До зимнего солнцестояния оставалось совсем немного. На Севере было много праздничных обычаев, идущих ещё с тех времён, когда перед Новым годом резали скот, который не удалось бы прокормить зимой, а припасы делили между всеми, чтобы каждый дотянул до весны.

В новое время место припасов заняли подарки: книги, поделки, головоломки — всё, что помогает пережить тёмные часы долгой северной зимы.

С подарками у Хелены всегда было плохо.

Единственным её настоящим успехом была карта, которую она когда-то подарила Люку, отметив на ней маршрут по всем местам, куда они когда-нибудь отправятся вместе.

В прошлом году она не подарила ничего. В этом хотела собрать наборы лекарств — базовые вещи, которые полезно держать под рукой, если полевых медиков не окажется рядом. Но Ильва так и не дала понять, увидится ли она на солнцестояние с Люком или вообще с кем-либо, и в итоге Хелена отбросила эту мысль.

Через несколько минут она всё же подошла к шкафу и открыла его, вынула флаконы с разных полок, разложила их на полосе вощёной ткани, делая на ткани отметки по мере того, как подгоняла всё по размеру, и каждые несколько мгновений часто моргала.

У неё была работа. И её нужно было сделать.

ЛЕДЯНОЙ МЕЛКИЙ ДОЖДЬ МЕШАЛ видеть, когда на следующей неделе Хелена переходила мост. Она крепче сжала травный нож, идя через Аутпост. Такой нож нельзя было трансмутировать, не затупив режущую кромку, но для своего прямого назначения он всё ещё годился.

Нового алхимического ножа у неё теперь ещё долго не будет.

Потерять алхимическое оружие и просто получить новое без объяснений было невозможно. Если Хелена скажет, что потеряла его, её ждёт взыскание, а как небоевого сотрудника поставят в самый хвост очереди. Если объяснит потерю нападением, придётся уточнять, каким именно.

Пока Ильва или Кроутер не найдут где-нибудь неучтённый алхимический нож, ей придётся обходиться тем, что есть.

В доходном доме в тот день стоял такой холод, что дыхание висело в комнате белёсым облачком. Минутой позже вошёл Каин, отбрасывая с лица мокрый капюшон. Она отвела взгляд, но всё равно заметила: чёрная форма промокла на нём насквозь.

— Где твой нож?

Сердце у неё ухнуло вниз. Она надеялась, что он не заметит так быстро.

— А. — Голос её неловко подпрыгнул в попытке звучать непринуждённо. — Ну... — Она сглотнула. — Я его потеряла.

— Ты... потеряла его? — он произнёс это медленно, и в каждом слове отчётливо слышалось невысказанное: идиотка. — Когда?

Она всё ещё смотрела в пол, на его ноги. Двигался он почти бесшумно, легко, как кошка.

— На прошлой неделе.

Его шаги замерли. — На тебя напали?

Он оказался рядом слишком быстро, и в глазах снова вспыхнул тот напряжённый блеск, пока он оглядывал её с головы до ног.

Она покачала головой. — Нет, я его сломала. Мне нужны были инструменты для операции, когда ты не приходил в сознание. Я их из него и сделала.

Она рискнула поднять глаза, чтобы уловить его реакцию, и неожиданно даже получила удовольствие от того ошеломлённого выражения, которое появилось у него на лице.

— Новый я достану, — поспешно добавила она. — Просто там есть... некоторые сложности с логистикой. В любом случае, я принесла тебе подарок, — сказала она, нарочно заставляя голос звучать ярче.

Она поспешно полезла в сумку, нашла свёрток из вощёной ткани и протянула ему.

— Это... это, эм... экстренный набор для исцеления, — выговорила она, пытаясь быстро всё объяснить, прежде чем он успеет отказаться. — Я сделала его с учётом твоей регенерации.

Похоже, это уже окончательно застало его врасплох. Он остановился, взял свёрток, потом — сообразив, что она ждёт реакции, — тяжело вздохнул и развернул его. — Ты же понимаешь, что я могу купить лекарства и в них особенно не нуждаюсь.

— Не в этих. Я их сама разработала. Они рассчитаны на вивимантию — или, в твоём случае, на регенерацию.

Она осторожно подошла на шаг ближе и стала показывать на разные флаконы.

— Всё подписано, и вот здесь, на вощёной бумаге, я добавила точные инструкции по применению. Эти препараты созданы специально для трансмутационного исцеления. Обычные лекарства могут мешать, поэтому я пыталась разработать то, что, наоборот, поддерживает регенеративное лечение.

Она коснулась ближнего флакона. — Это порошок тысячелистника с медью, он замедляет кровотечение. Его надо набивать вокруг раны перед перевязкой. Я знаю, что ты привык просто позволять телу регенерировать, но всё же лучше сначала остановить потерю крови. А это, — она постучала по сине-зелёной бутылочке, — поддерживает восстановление крови; в нём высокая концентрация компонентов, которые нужны телу, так что ты не будешь загонять себя в дефицит важных минералов и прочего, что требуется организму для работы. Это — та самая мазь для спины, наружное обезболивание. Если вдруг появится рана, которая не заживает, ты хотя бы сможешь её притупить до тех пор, пока...

— Пока что? — Он резко поднял на неё глаза.

Она знала, чего он ждал. Чего-то вроде: пока ты не придёшь ко мне, и я нежно не выхожу тебя сама.