Алхимизированные

— Если ты подошла к ним настолько близко, чтобы коснуться, значит, ты уже мертва. Ты не регенерируешь. Чтобы выжить, тебе нужна дистанция.

Она опустила взгляд на нож в своей руке. Он раздражающе тяжело лежал в ладони, но всё стандартное снаряжение было таким. — Нож не даст мне сильно большего радиуса, чем у меня уже есть. А если я буду ходить вооружённой, меня скорее заметят. Безопаснее, когда меня принимают за гражданскую. Некротраллы обычно их не трогают.

— Уже нет. С учётом потерь этого года, теперь, когда Вечное Пламя контролирует весь Восточный остров, гражданских больше не существует. Любой, кто находится на Восточном острове или где-либо ещё без нужных бумаг, считается врагом. И обращаться с ним будут соответственно.

Во рту у Хелены пересохло. — Любой?

— Мужчина, женщина или ребёнок. Пока Вечное Пламя постоянно теряло территорию, Бессмертные могли позволить себе великодушие. Теперь цель — полное искоренение.

О БОЕВЫХ ФОРМАХ ХЕЛЕНА знала. Теоретически.

И даже практиковала их когда-то, но с тех пор прошло слишком много времени.

Каину, похоже, она казалась самым безнадёжным бойцом, которого он когда-либо видел. После очень короткого наблюдения он откатил её к формам первого курса и гонял по ним снова и снова, пока они не станут безупречными.

После того, как с анимантией он оказался относительно сдержанным, к тому, насколько беспощаден он будет в обучении бою, Хелена оказалась не готова. Он был по-настоящему жесток. И это было лишь немногим лучше, чем если бы он просто гонял её по комнате, швыряя в неё мебель.

— Сомневаюсь, что всё это вообще кого-то от меня спасёт, — сказала она через неделю, неприятно вспотев. Рука у неё дрожала, пока она в сотый раз заносила нож над головой и проводила через него резонанс, меняя длину и изгиб клинка.

— Если ты не овладеешь азами, то не переживёшь вообще ничего. — В ту же секунду ей в поясницу врезался носок сапога.

Она вскрикнула от неожиданности и только чудом не влетела лицом в стену: успела выставить ногу и поймать себя на инерции, а нож уже инстинктивно выгибался, пока она разворачивалась к нему.

Позвоночник горел болью. Чуть сильнее — и он мог бы его сломать.

— Какого хрена, Феррон?

— А, смотрю, мы опять вернулись к фамилиям, — холодно сказал он.

— Это. Больно, — процедила она сквозь зубы, осторожно касаясь спины; её резонанс не давал отёку даже начаться.

— Тогда не опускай защиту. — Глаза его вспыхнули. — Я учу тебя не ради экзамена. Ты думаешь, бой — это стоять друг напротив друга и смотреть, кто лучше трансмутирует? Ты никогда не будешь знать, что прилетит в следующую секунду. Ты используешь резонанс, чтобы предугадывать атаку. Если ты подпускаешь меня достаточно близко, чтобы я мог ударить, я ударю. А теперь продолжай.

Она покачала головой и не двинулась с места.

Его лицо потемнело. — Я сказал, продолжай.

— Я не такая, как ты, — ядовито сказала она. — Если ты причиняешь мне боль, чтобы преподать урок, мне нужно время, чтобы восстановиться. А когда я вымотана, я делаю ещё больше ошибок. Я не останусь здесь ждать, сколько ещё боли тебе понадобится, прежде чем ты вспомнишь: то, что для тебя пустяк, для меня может закончиться параличом. Тебе просто повезло, что сейчас этого не случилось.

Губы у него побелели. Она отвернулась, убрала нож в ножны и засунула обратно в сумку.

— Это не тренировка ради боя, — сказал он, когда она уже стояла у двери. — Тебя убьют, если ты не научишься защищаться. И выжить можно только так.

— Как бы ты это ни называл, учитель из тебя отвратительный, — сказала она, распахнула дверь и с силой захлопнула её за собой.