Алхимизированные

— Зависит... — снова сказала она. Глаза совсем плохо держали фокус. Его собственные глаза светились, и она смотрела в них, заворожённая. — У нас протокол сортировки. Мы не можем позволить себе терять бойцов. Особенно алхимиков.

Челюсть у него напряглась. — Я-то думал, такую участь они берегут разве что для Холдфаста.

Коридор снова вытянулся в тоннель.

— Люк один не справится, — сказала она.

Феррон вдруг оказался совсем близко и потянулся к ней. Он поднял её с пола, и по телу прокатился адский всплеск боли. Она закричала и потеряла сознание.

Когда глаза открылись снова, она уже была в квартире доходного дома и лежала на спине, а раненая нога покоилась на стуле. Одновременно стало и лучше, и хуже.

Её мучила чудовищная жажда.

Каин изучал её икру там, где шип прошёл насквозь.

— Как мне это исцелить?

Она моргнула вяло, глядя, как над головой плывёт потолок.

Думай, Хелена, ты сама учила других исцелению. — Сначала нужно обезболить участок, но у меня не хватает крови, чтобы...

Слова расползались. Объяснить ему про нехватку физиологического раствора и плазморасширителей оказалось слишком сложно. Да и умеет ли он вообще обезболивать? Новых целителей она обычно вела собственным резонансом одновременно с ними, чтобы они понимали, что именно нужно искать.

Пить хотелось невыносимо.

Она покачала головой. — Не думаю... Это... трудно для новичков... нервы.

По его лицу скользнуло раздражение. — Однажды я уже тебя парализовал. С нервами я знаком. — Его голая ладонь легла чуть ниже её колена. — Здесь?

Она кивнула и почти не почувствовала его резонанса, прежде чем нога онемела. Она сделала несколько глубоких вдохов; теперь, когда боль перестала её отвлекать, дрожь немного отпустила.

— Эм, — сказала она, сглатывая, — прежде чем вытаскивать шип, нужно понять, что именно повреждено. Нервы, вены... по-моему, до артерии он не дошёл, но проверь. Может быть, треснула кость. Кровоток почувствовать легко. Временно перекрой вены и артерии. Только ненадолго.

Каин молчал, прижав голые пальцы к её икре, и взгляд у него расфокусировался. Обычно её бы очень тревожило, что она не чувствует, что именно он делает, но сейчас ясности мысли у неё не хватало, чтобы как следует об этом переживать.

Он положил руку на шип. Несмотря на онемение, она всё равно напряглась, приготовившись к скрежету металла о плоть.

Но вместо того чтобы вытянуть его, он трансмутировал металл. Под его рукой шип пошёл рябью и начал уменьшаться, выходя из раны так, что ничего не царапало и не рвало. На пол брызнуло только немного крови. Он уронил металлический стержень и критически оглядел прокол.

— Следов металла внутри я больше не чувствую. Промывать?

Она кивнула, начиная дрожать, хотя шип уже был извлечён и боли не было. — В сумке осталась разведённая карболка.

Он порылся в сумке и нашёл флакон.

— Повезло тебе, что я тебя исцелила, — сказала она, пока он молча откручивал крышку и лил содержимое прямо в рану. Жидкость выглядела как вода, просачивающаяся сквозь ткань и смешивающаяся с лужей крови на полу.

Потом он начал закрывать прокол. Она предупредила, чтобы он ограничился самой простой регенерацией: физических ресурсов у неё не хватило бы на большее.

Постепенно дыра в ноге исчезла, сменившись тонкой, страшно воспалённой новой тканью, и он частично снял блок с нервов. Боль накрыла её волной. Нужно было ещё лечение, но до Штаб-квартиры она теперь дотянет.

Она попыталась повернуть ступню, но мышцы были ещё недостаточно целы. Хромать, впрочем, уже получится.

— Спасибо.

Он никак не отозвался, вытер руки платком и снова натянул перчатки. От него исходило нетерпение, пока она поднималась, щадя левую ногу. В нём появилась какая-то новая жёсткость.

Голова всё ещё оставалась лёгкой, но качало её уже меньше.

Она коснулась двери, но её резонанс всё ещё был просто пустотой, как вырванный зуб. Пальцы скользнули по поверхности. Прежде чем она успела что-либо сказать, внутри щёлкнул механизм, и дверь открылась.

Она оглянулась, ожидая увидеть за спиной Феррона, но он всё ещё стоял через комнату.