Алхимизированные

Лич схватил Хелену за волосы, его лицо исказилось, когда он снова наклонился, взгляд был голодным и отчаянным, такого Хелена никогда не видела на безучастном лице Кроутера.

— Я видел тебя где-то, — сказал он. Сжав её сильнее, он тряс её так сильно, что голова резко откинулась назад. — Где я тебя видел?

— Это была любимица Холдфастов, Гильдмастер. Наверное, вы видели её в Институте.

Лицо лича исказилось от презрения при упоминании Холдфастов, и он отпустил её, внезапно потеряв интерес. Теперь он выглядел злым, глубокий фиолетовый оттенок проступал вдоль шеи, пятнился на лице. — Я ожидал большего. Мне сказали, что это задание особое.

Страуд щёлкнула зубами. — Внешность — не всё. Можете сказать Верховному Правителю, что она скоро будет готова для него. А теперь вы хотели увидеть подготовку камер. — Страуд указала на лифты. — Я собираюсь начать с тестовой партии очень скоро, чтобы посмотреть, как быстро мы сможем всё запустить. Интерес к этому почти ошеломляющий. У меня десятки заявок, а объявление ещё через недели. — Она нервно засмеялась, но быстро остановилась, прочистив горло и прижав руку к панели лифта. — Было сложно определить самые перспективные комбинации. Я взяла всё, что могла, из медицинских записей. Архивы гильдий тоже полезны, они действительно опередили своё время. Но вы единственный, кто создал то, что мы надеемся здесь воспроизвести, так что я очень рассчитываю на ваше мнение.

Выражение лича осталось каменным, несмотря на похвалу. Лифт подъехал, и он с Страуд ушли, не дав ответа.

Некротроллы подтолкнули Хелену вперёд. Она медленно выдохнула. Значит, это не Верховный Правитель. Было облегчением, что первое оживлённое тело, которое она узнала, было Кроутером, одним из более отстранённых членов Совета, а не кем-то, кого она хорошо знала.

Она подняла глаза и вздрогнула, увидев единственный портрет в коридоре.

Башня раньше была полна искусства и украшений, стены были украшены портретами значимых алхимиков, учившихся или преподавших в Институте. Теперь остался лишь один портрет, изображающий болезненно бледного, угрюмого мужчину с высоким лбом и массивным подбородком.

Имя АРТЕМОН БЕННЕТ было выбито на табличке под портретом, с двумя датами, охватывающими более восьмидесяти лет.

Хелена помнила с яркой точностью отчёты, связанные с этим именем. Как только бессмертные утвердили сильную позицию в городе, они объявили призыв ко всем скрывающимся вивимантам и некромантам присоединиться к их делу, создавая лаборатории, где такие сторонники могли исследовать свои способности, освобождённые от притеснения Веры.

Когда бойцы Сопротивления не были просто убиты и превращены в некротраллов, их отправляли в эти лаборатории как подопытных. Артемон Беннет возглавлял научные и исследовательские отделы Новой Паладии. Сообщалось, что он проявлял особый интерес к экспериментам над алхимиками.

Единственное хорошее в портрете — это знание, что Беннет каким-то образом мёртв.

Ещё одна прогулка, наконец, подходила к концу. Хелена всё ещё с трудом делала глубокие вдохи — привычка, выработанная в стазис-цистерне с ограниченным кислородом и усугублённая запахом некротраллов. Голова кружилась, зрение грозило смазаться. Её шаги начали сбиваться.

Некротраллы держали её, не позволяя замедлиться. Ступни начали волочиться по полу.

Сдавленный вздох заставил её насторожиться.

— Марино? — мимо проезжала темноволосая девушка в кресле на колёсах. Она была измождённой, почти согнулась, но выпрямилась, наклонившись вперёд, и глаза её упёрлись в лицо Хелены. На лице были шрамы, как у Грейс, а на коленях — одеяло. На запястьях были такие же наручники, как у Хелены. Девушку толкали по коридору в направлении открытой, как показалось Хелене, операционной.

Хелена зашаталась, пытаясь устоять. — Пенни

Пенни была старше Хелены на год. Одна из немногих других девушек Института, продолжавших бакалаврские исследования по алхимии. Она была среди первых, кто записался в Сопротивление, решив идти на фронт.

Санитар, толкавший Пенни, ускорил шаг, повернув кресло, чтобы преградить видимость.

Хелена и Пенни вытягивали шеи, стараясь не потерять друг друга из виду.

— Пенни, что они— — Хелена не успела договорить, когда её толкнули в сторону её комнаты.

Пенни наклонилась через подлокотник кресла, обернулась, лицо её было искажено горем. — Ты была права. Мне так жаль. Нам следовало тебя послушать.

Вопроса не осталось времени задать. Санитар ускорил шаг, и Пенни исчезла.

— Сегодня я доставляю тебя, — сказала Страуд, входя с кипой папок, в которых была полностью погружена. Она всё больше отвлекалась каждый раз, когда Хелена её видела. — Готовься.

— Я ухожу?

Страуд подняла глаза и улыбнулась раздражённо, нервно. — Да. Центральный блок имеет другие задачи. Верховный Правитель ждёт тебя. Пошли. Сейчас.

Хелена не успела подготовиться. Её погрузили в лифт в одежде на спине и в слишком больших шерстяных тапочках.

Лифт спустился на пятый этаж, где Алхимическая Башня соединялась небесными мостами с окружающими корпусами Института. В вертикальном городе, как Паладия, небесные мосты часто использовались для соединения зданий, некоторые — узкие проходы, другие — достаточно широкие для площадей и садов в десятки этажей над городом. С ростом города нижние уровни почти полностью лишились неба, образовав влажное, тёмное подполье, изобилующее болезнями.

Она могла видеть общественные зоны внизу: травяные участки, пересечённые геометрическими дорожками, которые вели между общежитиями, Башней и главным корпусом Науки.

Белоснежные мраморные ступени вели к огромным дверям Башни. Память Хелены мгновенно наложила на это видение волну крови, ужас и тела, которые покрывали их в последний раз, когда она это видела.

Она отводила взгляд.

Ей нужно было сосредоточиться на настоящем.

Её толкнули на заднее сиденье автомашины, некротралл прижал её к середине, садясь рядом. Запах гнили сразу же заполнил закрытое пространство.

Горло Хелены судорожно сжалось, и она прижала руку ко рту и носу.

Страуд забралась на другую сторону, казалось, совершенно не замечая вони, перелистывая бесконечную стопку своих папок.