Алхимизированные

Гильдии ухватились за возможность, и вскоре появились Бессмертные. Сначала — избранные единицы, оказавшиеся не только вечными, но и способными к высшим формам алхимии. Власть и вечная жизнь внезапно стали достижимыми для любого, кто докажет преданность Морроу. Толпы Искателей стекались к нему, вступая в ряды гильдий.

Идеи «Новой Паладии», обещанные Ассамблеей Гильдий, распространились среди людей, как зараза.

Когда Орден Вечного Пламени попытался восстановить порядок, Бессмертные раскрыли ещё один дар — некромантию. В масштабах, которых мир прежде не знал.

Они почти не вербовали новых воинов: в бою они просто убивали солдат Вечного Пламени, а затем оживляли их, обращая против своих же товарищей. Так армия Бессмертных росла телами павших.

Люк, только что возведённый в сан Принципата, верил, что граждане Паладии опомнятся, когда поймут, с кем они связались. Некромантия уже века считалась тяжким преступлением на большей части континента. Даже гильдии не должны были зайти так далеко.

Он ошибался.

«Если ты целитель, — почему же о тебе так мало упоминаний в больничных документах?»

Страуд вернулась в приподнятом раздражённом настроении, держа с собой стопку дел.

Имя Хелены почти нигде не встречалось. Страуд удалось найти только её подпись в инвентарных списках медицинских припасов, заявку на базовый алхимический нож и несколько запросов для отделов химии и металлургии на определённые соединения. Единственным интересным документом в стопке был предварительный список потерь, где Хелена значилась среди предположительно погибших.

В общем и целом, по годам военных дел Хелена почти не существовала. Страуд казалась лично оскорблённой этим фактом.

— Ну?

— Исцеление — это чудо, это не то, что можно просто подписать своим именем, — сказала Хелена, повторяя то, что ей давно объяснили. — На медицинских записях ставится символ, который обозначает акты вмешательства.

— Ты имеешь в виду… — Страуд перевернула файл и показала Хелене. В углу была форма полумесяца с перечёркнутой линией. — Это?

Хелена кивнула коротко.

Страуд уставилась на символ. — Тогда как, чёрт возьми, ты отслеживаешь процедуры?

Напряжение разлилось от груди к горлу. — Исцеление не процедура.

Фалькон Матиас, духовный советник Совета Вечного Пламени и непосредственный начальник Хелены, строго требовал, чтобы использование вивимантии не документировалось так, чтобы её прославлять. По его словам, акт вивимантии мог быть очищен лишь намерениями бескорыстия.

Хотя целители были относительно обычным явлением в отдалённых частях Паладии, вивимантия встречалась редко, и ходило множество слухов о возможностях вивимантов — будто они могли подчинять живых так же, как некроманты подчиняют мёртвых, и совершать невообразимые трансмутации с живой плотью.

Хелена раньше считала такие взгляды на вивимантов чрезмерно суровыми, но теперь, став объектом экспериментов Страуд, начала понимать.

Страуд не подчиняла её сознание, но была экспертом в парализующей и трансмутационной манипуляции с Хеленой при малейшей провокации. Если Хелена дергалась слишком сильно, Страуд могла срастить ей кости, чтобы удержать неподвижность. Казалось, её радовало то, что это технически не считалось пыткой. Иногда она оставляла Хелену в таком состоянии на несколько часов.

Облегчение наступало, когда Страуд, наконец, теряла интерес, заявляя, что больше не имеет времени заниматься Хеленой. Несколько раз в день два некротрала приходили за ней и заставляли идти по коридору, огибающему лифт.

Когда зрение Хелены восстанавливалось, некротралы выглядели ужасающе. Адипосер придавал тугую восковую поверхность серо-фиолетовым пятнам кожи, а склеры вокруг мутных зрачков были красными или ярко-жёлтыми. Кончики пальцев чернели и гнили. Запах химических консервантов и разложения тошнил Хелену, но её не отпускали, пока ноги не сдавались, и тогда приходилось тащить её обратно в камеру.

Прогулки сливались вместе с днями. Хелена не знала, сколько времени она провела в Центральном комплексе; свет никогда не гас, а все окна были закрыты и запечатаны.

— Это она? — вдруг из комнаты на её пути вышел мужчина с жутко бледным лицом и острым, игольно-тонким носом.

Хелена ахнула от шока. Перед ней стоял Джан Кроутер, один из пяти членов Совета Вечного Пламени, в изысканной вышитой одежде и украшениях.

— Кроут—

Тяжёлая рука с множеством колец выхватила её за плечо, притянула ближе и пристально разглядывала.

— ты его знала? — спросил он, пальцы и кольца впиваясь в кожу.

Она попыталась вырваться, но некротралы держали её на месте, пока Кроутер наклонялся ближе и ближе, глубоко вдохнув, и толстый пурпурный язык выскочил, словно он собирался её облизать.

Она отшатнулась, но теперь он был достаточно близко, чтобы Хелена могла разглядеть детали. В склерах глаз заметнел легкий желтоватый оттенок, под слегка мутными глазами проступали узоры тёмных вен. Кожа была порошкообразной, с резким запахом лаванды.

Это не был Кроутер.

Один из Бессмертных носил его тело.

В редких случаях, когда они больше не могли регенерировать, слишком тяжело раненые в бою, чтобы их бессмертные тела могли восстановиться, Бессмертные могли переместить своё сознание в свои некротралы. Именно поэтому Сопротивление называло их личами.

Это было несовершенное решение; даже при поддержке тела медленно разлагались и не имели регенеративных свойств почти непобедимых оригиналов. Хелена подозревала, что именно поэтому Морроу так интересовался трансфером — метод мог бы позволить Бессмертным переселяться в живые тела.

Лич, использующий тело Кроутера, отступил. Он снова посмотрел на неё, странное выражение проскользнуло по его лицу.

— Я тебя знаю, — тихо сказал он.

Он схватил её лицо, повернул голову, чтобы свет падал на него под разными углами. Его глаза скользили по коже, будто он что-то искал. Он схватил её за руку, тяжёлые тёмные кольца врезались в кости, смещая наручник и посылая боль по её руке. Он посмотрел на её пальцы, а затем снова на лицо.

Некротралы не предпринимали действий.

Это был Верховный Правитель?

— Да. Это она, — появилась Страуд, голос её был гораздо мягче, чем Хелена привыкла. Она выглядела раздражённой тем, как с Хеленой обращались, но, похоже, не хотела вмешиваться. — Она скоро будет готова.