Алхимизированные

— Нет. Я в порядке. Ученики — потому что Матиас надеется от меня избавиться.

— А, ну тогда хорошо. В смысле, не хорошо, но логично, — сказала Лила и прочистила горло. — Понимаю, почему ты не в восторге.

Хелена выдавила смешок. Но напряжение, новый подтекст между ними, остался. Заговорила снова Лила:

— Знаешь, ты можешь говорить со мной… о чём угодно, если захочешь.

— Нет,

— сказала Хелена. — Мне не нужно говорить. В этом нет… смысла. И, как мне теперь публично напомнили, я не боец. Я ничего не знаю о том, что такое война на самом деле. Так что… что я вообще могу сказать?

Протез Лилы щёлкнул, когда она сменила позу, и она сказала:

— Я думаю, что госпиталь хуже поля боя.

Хелена замерла.

— Я поняла это, когда лежала там из-за ноги, — взгляд Лилы был устремлён вдаль, брови нахмурены. — На передовой всё очень чётко, понимаешь. Правила простые. Мы что-то выигрываем. Что-то проигрываем. Иногда тебя ранят. Иногда ты отвечаешь. Если плохо — у тебя есть дни на восстановление. Но… — Она посмотрела вниз, пальцы рассеянно постукивали по месту, где протез крепился к бедру.

— …в госпитале каждая битва выглядит как поражение. Я не могу представить, каково это. — Она посмотрела на Хелену.

— Всё, что ты там видишь, — это худшее.

Хелена промолчала.

Лила вздохнула и расстегнула ещё несколько элементов брони, разложив их прямо на кровати Хелены.

— Когда Сорен рассказал мне, что ты сказала… я не согласна, но я понимаю. Хелена не ответила.

Лила ткнула её локтем и встала.

— Даже если ученики — это просто вмешательство Матиаса, я рада, что у тебя появилось больше выходных. Думаю, тебе это было нужно. Немного пространства от всего этого.