Неупокоенные

Чудо Валентины

На автобусную поездку по Европе Валентина копила два года, во всем себе отказывая. Положа руку на сердце, это было не очень сложно: квартира, слава богу, не съемная, от мамы с бабушкой осталась, квартплата не очень большая, в еде Валентина неприхотлива, а на развлечения и одежду тратиться и не хотелось, в ее-то положении. Но об этом позже.

В отпуск она отправлялась с замирающим от восторга сердцем, однако поездка обернулась разочарованием. Нет, Будапешт, Белград, Вена, Прага и другие старинные города были прекрасны, как и проплывающие за окном виды. С погодой повезло: не дождливо, не жарко; автобус комфортабельный, соседи приличные.

Но во время сидения в автобусе страшно отекали ноги, ныла шея, болела спина. Вдобавок Валентина отравилась, половину поездки ее тошнило. А выйдешь из автобуса – тоже несладко: ходить по городским улицам следовало быстро, времени мало, поездка короткая, все на бегу. Хочется остановиться, рассмотреть, напитаться атмосферой, но нельзя, нужно мчаться дальше. Рассказы экскурсоводов сливались в монотонное бессмысленное гудение; дворцы, замки, набережные, музеи, древние здания перемешались в сознании, на пальцах ног вздулись мозоли, фотографии получались смазанные, невыразительные.

Вдобавок в последний день до Валентины дошло, что она ничего не купила на память о поездке, даже магнитов на холодильник не привезет! Все время экономила деньги, берегла, боялась купить чушь. Теперь понятно: надо было что-то приобретать в каждом городе, любую безделушку, чтобы потом, зимними и осенними вечерами перебирать это добро и вспоминать путешествие. Плохое же все равно забудется, память так устроена.

Скорее от расстройства, чем от желания наверстать упущенное, Валентина зашла в первую попавшуюся лавочку и купила заколку. Лавчонка была странноватая: кривенькая пестрая вывеска, мутные стекла, тяжелая дверь, которую трудно открыть. Приткнулась на углу площади, сбоку, люди туда не заходили. Говорливые толпы обтекали ее стороной, и Валентина зашла именно поэтому: чтобы никто не мешал.

Пока группа внимала экскурсоводу, она отбилась от стаи, тихонечко отворила резную деревянную дверь. Внутри было сумрачно, пахло пылью, старыми книгами, как в библиотеке, нафталином и чем-то сладким, вроде ванили.

Подошла продавщица – маленькая, сухая и, как показалось Валентине, очень европейская старушка: улыбчивая, с аккуратной прической, затянутая в брючный костюм, в стильных очках. Она бодро заговорила с Валентиной на одном из славянских языков. Эти языки – обманка: есть знакомые слова, в общем строе речи слышится что-то привычное уху, но ничего не понятно.

Валентина растерянно улыбнулась, а хозяйка лавки внимательно посмотрела на нее, потом будто что-то вспомнила, вскинула палец кверху, засеменила к одному из шкафов, достала коробочку и протянула Валентине.

Внутри оказалась заколка, и девушка, очарованная тонкой, изящной работой, переливом металла (кажется, серебра) и блеском синего, похожего на круглый глаз камня, купила заколку без разговоров.

Удивительно, но Валентина совсем не запомнила, как передавала хозяйке магазина деньги, убирала заколку в сумку и шла обратно к своим попутчикам. Словно заснула на какое-то время и проснулась, когда все грузились в автобус, чтобы отправиться дальше. Усевшись на свое место, сразу же заснула.

Наконец они прибыли в родной город. Валентина устала в дороге, но, едва переступив порог квартиры, сразу захотела обратно – в автобус, в путь. Как могла она не ценить возможность путешествовать, почему сердилась, печалилась, была недовольна? Это ведь было настоящее приключение, а у нее не получилось насладиться им.

Впрочем, чего ж тут удивительного? У Валентины ничего не получалось!

Настало время рассказать о ее жизненном положении.

Когда была подростком, казалось, дело в имени. Она его не любила, хотя красивое вроде имя, да? Звучное. Но Валентиной ее не звали, кликали Валей, и это казалось деревенским. Тогда она придумала зваться Тиной, и кто-то из остряков немедленно выстроил логическую цепочку: Тина – болото – лягушка, у Валентины появилось прозвище Жабка. Прилипло на оставшиеся школьные годы. Будь она красавицей или хоть миловидной, не пристало бы, но..

Вот она, истинная причина несчастий. Валентина была некрасива. Вопиюще, беспросветно. Глаза большие, но навыкате, выпученные (лягушачьи). Рот широкий (жабий). Кожа не зеленая, конечно, но неровная, вечно воспаленная, угреватая, с прыщами и следами от прыщей. Еще и волосы тонкие, слабые, ни в одну прическу нормально не укладываются. Ирония: волосы тонкие, а тело, наоборот, толстое, неуклюжее.

Тяжело признавать это в двадцать лет, но Валентина смирилась, что навсегда останется одна, не выйдет замуж, не будет вызывать любви и восхищения. Бабушка и мама, безусловно, любили ее, но они умерли одна за другой, и Валентина осталась одна на свете.

После школы и колледжа устроилась в книжный магазин. Могла работать в зале с покупателями, помогая им определиться с выбором книги, Валентина была начитанной, но ее (скорее всего, из-за внешней непривлекательности) засунули на склад, подальше от людских глаз, как неудачную книгу непопулярного автора.

Валентина была добросовестной, работала хорошо, ее ценили, но она доподлинно знала, что карьеры не сделает, не станет ни завскладом, ни завотделом, ни директором магазина. Все по той же причине.

Работа была неплохая, но идти туда не хотелось, и потому она радовалась, что есть в запасе еще неделя отпуска. Дни эти Валентина намеревалась провести дома, читая, зависая в соцсетях и на Ютубе. Она неутомимо искала чудодейственную диету, способы очистить кожу и сделать волосы гуще. Находя рецепт, практически никогда не пробовала применить: то силы воли не хватало, то денег, то еще чего-то. Так что поиск был – результата не было.

Однако неделя прошла совсем иначе.

Вернувшись из поездки, приняв душ и взявшись разбирать сумку, Валентина наткнулась на коробочку с заколкой. Странно, она почти забыла о ней, даже то, как и где ее купила, стерлось из памяти. Спроси Валентину, в каком городе находилась та лавка; в начале, в середине или конце поездки она туда зашла, девушка не смогла бы ответить.

Валентина открыла коробочку и осторожно вытащила заколку из бархатного гнезда. Явно дорогая, старинная вещь. За сколько же она ее купила? Не вспомнить. Но, значит, по карману оказалась.

«Примерь!» – шепнул тихий голос, и Валентина испуганно обернулась.

Никого, кроме нее, в комнате не было и быть не могло.