Мельница-2

Глава 18

Катер был небольшой и не особо скоростной. Чапал он со скоростью узлов пять по рейду, а за проливом Босфор Восточный прибавил ходу до десяти. Я знал этот тип катеров. В будущем они станут малыми рейдовыми катерами перевозящими рыбаков и моряков с судов на берег и обратно. Вмещали катера человек двадцать пассажиров, не больше. А может и сейчас они были рейдовыми, кто знает? Но этот назывался «разъездной командирский». Я спросил Николая, он узнал у командира катера и «доложил» мне, ха-ха…

Увидев, что в глубине салона среди других вещей лежат две пары воздушных баллонов, спросил своего прикреплённого:

— Нырять будете?

Тот покрутил головой.

— На всякий пожарный случай.

Аппараты были самой первой модификации. Такие же, с каким снимался Анатолий Папанов в фильме «Брильянтовая рука», только с двумя баллонами.

— Тот был АВМ-1, значит, этот, наверное, — АВМ-2, — подумал я, применив логику.

Мне приходилось нырять с советскими аквалангами более поздних модификаций. У меня даже хранился один такой аппарат в офисе. Он лежал в деревянном ящике. Там же лежал пояс со свинцовыми грузами и «ЗИП». Друг попросил подержать, когда от жены ушёл и скитался по квартирам. Но в том аппарате я даже не нырял. Это был две тысячи пятый год и у меня уже имелся комплект «нормального» японского оборудования. Хотя аппарат был неплох и мой друг Сашка Грядовкин нырял с АВМом и в более поздние времена. Привык, говорит. Сроднился, хе-хе. От добра, говорит, добра не ищут.

— Гребешок для жарки мы взяли, если что, — добавил охранник.

Я вспомнил, сколько было съедено вчера и сглотнул сразу ставшей вязкой, слюну. Белок я тоже нормально усваивал, но переел, таки вчера гребня, переел…

Белок мне был нужен. Мышечная масса нарастала со скоростью звука. Потренировался по максимуму, покушал также, — пятьсот граммов плюс. У меня уже под восемьдесят килограмм веса было. И ни капли жира. Кто-то из девчонок медичек, встреченных мной на нашем пляже, сказал, что меня можно использовать вместо анатомического мышечного макета! Ага! На практическом занятии!

Я и в росте прибавил.

Правильно говорят, что тот кто хорошо питается имеет больше шансов вырасти. Вон, в будущем сколько рослых людей. Ей Богу, столько я сейчас не видел, как в двадцатых годах третьего тысячелетия. Там я себя, при своих ста восьмидесяти, чувствовал словно в стране великанов. Вот и сейчас, я много и сильно загружал свой организм физическими и дыхательными тренировками и потреблял очень много белка, а поэтому рос, как на дрожжах, уже сейчас добравшись до отметки сто восемьдесят два сантиметра.

Ну, а что? В том моём детстве мы мясо ели редко, или, скажем, не часто. А теперь всё, как по норме: вторник и четверг — рыбный день, остальные дни — мясо и субпродукты. Как появился мотоцикл я стал специально мотаться в Надеждинскую птицефабрику и закупать «потрошка» кур. А в магазине при мясокомбинате — говяжьи и свиные субпродукты. А у мамы в ТИНРО — рыбу и морепродукты. Просто деньги появились и знания, где что есть. Пришлось купить ещё один холодильник и задействовать его как морозильник, включив заморозку на полную катушку. Ничего. Минус десять держал, когда его лучше заизолировали. А так на резинках иней образовывался. Мы с папой для него чехол из старого ватного одеяла сшили. Ну, а что делать?

Я предложил родителям делать тушёнку из субпродуктов. Папа подумал-подумал и поддержал. Поэтому всё мясное, что не вмещалось в морозилку, мы варили и закатывали в банки. Я варил, я и закатывал. Ты придумаешь, тебе поручат, тебя и накажут, если что… Закон! Да и не закатывали. Наваришь потрошков большую кастрюлю и берёшь их для первого и второго блюда. Добавил лука, морковки и ещё чего-нибудь, сделал подливку, вот тебе и второе блюдо. Или супчик… Я и готовил, чаще всего. У меня времени больше, чем у родителей было. А что там готовить? Пока варится — уроки учишь, делов-то…

Вчера отварил трепанг, нашинковал. Отварил свинину и нарезал тонкими ломтиками. Мясной бульон в пятилитровой закручивающейся банке от болгарских огурцов с помидорами «Глобус» был налит. Взял с собой свой котелок, мало ли? Даже костёр развёл свой и поставил всё это на огонь. Минут через двадцать, когда трепанг разварился, я засыпал овощи и мясо, а ещё через десять минут, мы угощались скоблянкой из трепанга со свининой.

Пока занимался приготовкой деликатеса, с Игорьком занимался «Серёжа» и неплохо занимался. «Серёже» было лет тридцать и обращаться с детьми он умел. Наверное свои такие же были. Вопросов лишних я не задавал, а вот Николай задал.

— Что у тебя в тайге случилось? — спросил он. — Кто-то в кого-то стрелял?

Я глянул на майора внимательно.

— Поручили разведопрос провести? — спросил я.

— Не то, чтобы… А ты откуда про разведопросы знаешь?

— Да, так… Слышал. Или читал.

— Не мог ты слышать или читать. Это оперативная деятельность. Она секретная и разговаривать про неё нельзя. Разглашение.

— И что? Я подписку о разглашении не давал. Привлечёте меня?

Я позволил себе улыбнуться, хотя внутри у меня всё напряглось. Понятно было, что пришло время опросов и допросов. Странно, что они меня раньше не вызвали. Ефрем должен был сразу написать заявление в милицию.

— Нет, конечно. Да я и не в том управлении служу, где привлекают. Мы служба охраны. Просто интересно, кто это язык за зубами не держит? Из наших, кто-то или из МВД?

— Не помню я, — пришлось уйти в несознанку.

— Да, и ладно. Так, что там у вас приключилось?

— У нас ничего. Стрельбу слышали. Ефрем сказал, что на охоту не похоже. Хотя… Кто его знает, в кого стреляли? Может в тигра или медведя? Может зверь какой-то напал на людей?

— Сколько выстрелов слышал?

— Одиннадцать.

— Точно?

— Точно?

— Сам считал?

— Мы с Ефремом.

— Понятно.

Николай задумался.

— Как всё было?

Я рассказал нашу с Ефремом легенду.

— Так и что там случилось? Кто в кого стрелял-то?

Николай посмотрел на меня задумчиво.

— Вы куда ходили там? Далеко?

Я тоже посмотрел на Николая пристально и хмыкнув спросил:

— Нас примеряете к стрельбе? Значит, кого-то убили…

— Ты не ответил.

— Так, я и не обязан. Вы же не из той службы.

— Ты не дерзи, — нахмурился Николай.

— А вы мне, товарищ начальник, дело не шейте.

Глаза Николая на мгновение расширились, а потом он рассмеялся.

— Ну, ты артист. В самодеятельности играешь?

— Играю. Ой, зачем я соврал? Я же не играю!

Я прикрыл губы ладонью.