Страница 42 из 82
Светлана уехала и я продолжил ежедневные самостоятельные тренировки. Городецкий в поездку в Москву брал фотографии, на которых я демонстрировал базовую технику. Фотографии сыграли решающую роль в формировании мнения высокопоставленных товарищей, что Георгий Григорьевич достойная кандидатура на местопредседателя краевой федерации, раз подготовил такого «кадра», как я: чемпиона СССР по самбо и классического каратиста-шотоканиста.
Сейчас я пообещал тренеру сделать фото всех ката от хианов до нидзюшихо. Это скажу я вам, много и долго. Но начал я, естественно, «сначала» и не особо торопился. Снимал на свою фотокамеру «ФЭД-5» со встроенным автоспуском'. Со штатива, естественно. Штатив пришлось выклянчить в школе у пионервожатой, пообещав пофоткать и её. Кстати, и фотографировался я в школьном спортзале, где договорился тренироваться, когда будет мокрая погода. Директриса мне в последнее время благоволила. А физрук и подавно.
Установив штатив с фотоаппаратом у окна, я взводил автоспуск и вставал в «позу» в отмеченном на полу мелом месте. Фактически, можно было бы отснять все двадцать сем кат дня за два, но приходилось менять ракурсы, когда я становился спиной или боком к камере. Плёнки ушла уйма, а фотобумаги тонна. До приезда Ирины Юрьевны нормально отснято было всего десять формальных комплексов. Работа над остальными была в разной степени незакончена. И я как раз, расположившись в ванной комнате, занимался печатью фотографий одного из них, когда тихо затрещал телефон, которому папа встроил регулятор громкости звонка.
— Алё, — сказал я, держа телефонную трубку левой рукой, а правой промывая фотографию в воде от проявителя.
— Здравствуйте, — сказала трубка, и я сразу узнал голос.
— Здравствуйте.
— Это, э-э-э…
— Я узнал вас.
— Ах, да. Забыла, что можно не представляться. Хотя с нашей телефонной связью я, например, некоторых по голосу не узнаю.
— У нас связь отличная, — сказал я, погружая фотобумагу в фиксаж и промывая пинцет в струе воды.
— Что это у тебя журчит?
— Вода, естественно, — сказал я хмыкнул я. — Фотографии печатаю. Для руководства по каратэ. Формальные упражнения.
— Мне очень понравились твои фото. Особенно там, где ты, э-э-э… Ладно, потом об этом. Мы приехали и разместились в санатории «Приморье».
— Это милицейский который?
— Угу.
— Понятно. Какие планы?
— Сына обследуют, а там видно будет.
— Э-э-э… А что у него?
— Да, так, по мелочам. С почками что-то. Мы думали в Ялте получше врачи. А потом я вдруг поняла, что врачи тут и не при чём, да?
— Хм! Ну, вроде, как, да. Хм! Может не надо, чтобы они по новой анализы брали? Зачем нам нездоровые сенсации?
— Вроде не зачем. Ты «Сказку о тройке» читал, что ли? Стругацких?
— Читал. Как догадались? По этой фразе?
— Ага. В распечатке?
— Почему. Не помню где.
— Повесть в журнале «Ангара» публиковалась в шестьдесят девятом году. Журнал был изъят из всех библиотек. Повесть запрещена к публикации.
— Да? Не знал, — удивился я.
Я-то её читал в году восемьдесят втором, примерно. Но в распечатке, да. И ездил в Находку к дяде Гене, сделать себе ксерокопию. И ему, естественно. Я тогда сильно книгами увлекался. И он тоже. Он начальником информационно-вычислительного центра Приморского морского пароходства работал. А он мне тогда «Гадких лебедей» дал и «Собачье сердце». Тоже в распечатках. Вот времена были… Впрочем… Почему, были? Вот они, ха, те времена!
Хорошо, что читать сейчас мне и не хочется, и времени нет. Да и перечитал я, практически, всё. Все детективы, всю фантастику, всю классическую литературу. Даже «Войну и Мир» Льва Николаевича осилил. Правда, подходов за пять. Когда французский более-менее выучил, тогда и прочитал с удовольствием. А так эти сноски переводов просто бесили. Вт я и озадачился французским. Принципиально, ага. Время тогда было, а память ещё не подводила. Хотя и трудно язык давался. В пятьдесят-то лет… Но мой отличный английский выручал, да.
— Я не выдам тебя, — сказала трубка.
— Ага, — саркастически подумал я, представляя, как на третьем конце провода заскрипел по бумаге простой карандаш.
— Знаешь, как меня некоторые называют? Хи-хи-хи… Защитницей диссидентов.
— Так, я разве диссидент? — удивился я.
— Конечно диссидент. Ты же читаешь то, что запрещено, значит несогласный. Это слово так и переводится, ты в курсе?
— Н-н-н-е-е-т, — проговорил я и подумал, — Вот млятство! Папандос какой!
— Да не бойся. Таких много. Я тоже не со всем согласная.
— Я и не знал, что нельзя…
— Да, ладно. Расслабься. Это же не «Солженицын». Так, сатира на чиновников. Стругацкие вообще… Грешат… Э-э-э… Ладно… Откажусь от анализов. Скажу, сделали такие, чтобы основание для приезда было. М-м-м… Да, не стану я им ничего объяснять. Откажусь и всё! Завтра приедешь?
— Почему завтра? — удивился я.
— Машину сегодня уже отпустила. Думала, всё равно у тебя какие-нибудь планы на сегодня.
— Сегодня приеду. Сяду на мотоцикл и приеду. Делов-то?
— А на море как?
— До моря там метров пятьсот. Правда море там… Надо было в «Амурский залив», что ли… Или в «Военный санаторий». Что же вы не спросили?
Трубка молчала.
— Ну, ладно. Просто посмотрим.
— Не проблема. Можем и переехать. Мне говорили про «Военный» санаторий, но потом кто-то из подруг сказал, что были в «Приморье»… Но в «Военном» нам место держат.
— Тогда нормально, — выдохнул облегчённо я. — Значит сегодня переезжайте. А я приеду завтра. Попечатаю фотки тогда еще немного. А то в ванной комнате пока настроишься… Увеличитель, закрепитель с проявителем… А родители придут, убирать надо…
— Я же говорила, что предполагала, что у тебя могут быть свои планы, — сказала трубка тоже как-то облегчённо.
— Ну, да…Тогда до завтра?
— До завтра.
— А там до моря близко?
— Совсем рядом. И там прекрасный пляж. Хоть покупаться можно. Интересно, кто это вам «Приморье» посоветовал?
— Ты будешь смеяться, — сказала трубка, хихикая. — Галина Брежнева. Она тут была, когда Форда встречали. С Чурбановым.
— Да, уж, — подумал я и сказал:
— Действительно, смешно.
— Молодец! Понял юмор.
* * *
— Хм! А ты был прав на счёт моря. Тут море лучше, чем в Ялте! Мне нравится! Нам нравится, да, Игорёк?
— Тут звёздочки есть! — сказал мальчишка. — Я не верил, когда мне мама сказала. А я вчера нашёл.
Он посмотрел на меня, ожидая моей реакции.