Мельница-2

— Если мы не вернёмся к вечеру, ждите ещё сутки и уходите в Красный Яр. Тогда, или мы сами туда вернёмся, чуток через трое, или не вернёмся. Тогда считайте нас коммунистами.

— Ты совсем сошёл с ума⁈ Зачем тебе это надо⁈ Покатались и хватит!

Юрика начинало колотить. Он испугался.

— Как я без тебя домой вернусь?

— А как бы я без тебя домой вернулся? Это экстрим, Юра. Или мы его, или он нас. Это Бикин. Тут каждый год человек по пять гибнет.

— И нахрена мы тогда сюда попёрлись? — спросил Юрик уже постукивая зубами.

— С большой долей вероятности мы пройдём протоку и вернёмся назад. Мы, так и так, пропиливаться будем. Вы услышите нас. Да и карабин у нас есть. Сигнал подадим. На ваш один выстрел, отвечаем своим. Значит всё в порядке. Два выстрела наших — возвращаемся. Три выстрела — мы пошли дальше в верховья, а вы вниз к зимовью.

— Лучше бы, всё-таки, нам с Ефремом на разведку идти, — недовольным тоном сказал Дункай.

Я посмотрел на него и шаман вздохнул.

— Может здесь вас подождём? — спросил он.

— Какой смысл? — спросил я, пожал плечами и посмотрел прямо в глаза старику. — Мне надо трое суток. И не спрашивай зачем. Все вместе мы пройти не можем, а мне туда надо, кровь из носу. Если найду, что хочу, расскажу обязательно. Нет, — и думать не стоит.

— Клад, что ли? — вдруг спросил Юрик.

Я удивился его прозорливости.

— Что-то типа того, — улыбнулся я.

— Значит не клад, — сказал и вздохнул Юрик.

— Ладно, скажу, — махнул рукой я. — Там должна быть деревня староверов. Последняя. Но не на Бикине, а на его притоке.

— Я все притоки знаю, — сказал Дункай.

— На Бачелазе, — сказал я.

— Есть такой. Мы его выход прошли километров пятнадцать назад. И селище старое там есть. Километрах в двадцати от устья. Ходили мы туда по зиме на собачьих упряжках. С чоновцами. Я тогда сельсоветом управлял, вот и собрал народ. До войны дело было. У них недобитки белогвардейские квартировались. Вот мы их и гоняли. Постреляли многих, но кто-то и ушёл. Золото они в Китай возили, тропами хунхузов.

Я чуть «в осадок не выпал». Еле сдержался, чтобы себя не выдать. Но удивился натурально, да.

— И там, да, есть переход на Бикин по распадку. Тропа у них там была отступная, поэтому мы другой отряд со стороны Бикина отправили. Килограмм пять золота у бандитов забрали. Они хотели по Улунге к морю выйти. Рацию у них взяли. Не простые бандиты были.

— Так, ты говоришь, нет там сейчас поселения?

Дункай задумался.

— Потом посылали переписчиков, да они переписываться не пожелали, а собрались и ушли ночью. Наши проснулись, а нет никого. Больше не посылали. Сначала война, потом разруха, заготовки… Своих дел хватало. Так, ты туда, значит, пройти хочешь? И зачем тебе это?

— Я точно знаю, что сейчас там есть несколько домов. Но… Вымирают они. Помочь хочу.

Я не кривил душой. Это была ещё одна моя цель похода. Люди, через межродственное скрещивание, действительно, вымирали. И почему бы не помочь сирым и убогим, прости Господи?

— Точно знаешь? — спросил Дункай.

Я кивнул.

— Точно. А вдруг и не удастся на Бикин попасть в ближайшее время Мало ли что, а через три года их почти никого не останется.

— Это так, да. Но они сами свою судьбу выбрали.

— Правильно, — сказал я. — Они свою. Я свою. Если могу спасти людей, почему не спасти?

Дункай сидел и молча кивал головой.

— И ради каких-то староверов ты будешь рисковать жизнью? — спросил Юрик.

— У них там эпидемия, Юра. У них нет лекарств. Да ине станут ни лекарства пить. Староверы это. И они все вымрут. А их там сто человек взрослых и дети. Как по-другому?

— То есть, ты хочешь их руками вылечить? — спросил Дункай. — Разумно. Иной помощи они не потерпят.

— И молитвой, — добавил я.

Помолчали.

— Ладно. Езжайте, — наконец сказал Дункай.

Ну, мы и поехали. Рулил я, на носу на шесте стоял Ефрем. Протока начиналась примерно на середине правого рукава и уходила резко влево. В левом рукаве она точно не выходила, потому что напор воды был приличный. Раза в два сильнее, чем в рукаве.

Ефрем на носу стоял, как монолит. Но и ему, с его невысоким ростом, приходилось подсаживаться под нависающие над очень узкой протокой ветки. И делал он это очень ловко. Лодка то и дело царапала днищем по камешкам и притопленным веткам и стволам. Протока вилась, как лесная тропинка и была проходимой примерно метров пятьдесят. Потом нам попался небольшой залом из каких-то веток, которые Ефрем запилил минут за пятнадцать.

Потом попалось заваленное слева на право дерево, перегородившее нашу тропу и зависшее ветвями в чужих ветвях. Снова пилили. И пилили по частям. Сложно было удерживать лодку против течения на моторе практически на одном месте. Тут я понял, что Ефрему с Дункаем было бы куда как легче, но Ефрем лишь оглядывался на меня, когда я делал что-нибудь не так, но ничего не говорил. И я физически ощущал, как утекает бензин.

Но зато я научился держать мотор на малых оборотах и ловить, «так сказать» микроны, как сказал бы один знакомый токарь. И это помогло нам вернуться вниз по течению на моторе, а не на шестах и когда мы так вышли из протоки, то шаман даже показал мне большой палец.

Устал я в протоке больше, чем за весь путь от Красного Яра, до Улунги. Я просто упал на не надутый надувастик и тут же вырубился.

Наши друзья ждали нас на «том месте», а на плёсе, за входом в протоку. Там расположились и мы. Закончили мы пробиваться через чегиря задолго до темноты. Нафиг-нафиг там застревать в темноте! Лучше меньше, но лучше, говорил Великий Вождь пролетариата. Вот мы и последовали его завету.

Через час я проснулся и перекусил, чем Бог послал. Что б я всегда так жил!

— Завтра пойдёте вы с Ефремом, — сказал я Дункаю, после того, как насытился. — Ему так будет легче пилить. Заодно посмотришь, что вашему бату там не пройти. Деревья стоят вплотную.

— Будет дело, если вы туда уйдёте, а протока эта совсем закроется. А бензина много вы на твоём бате не увезёте. Чем пилить будете?

— А чем деды пилили? — спросил Ефрем и улыбнулся. — До зимы пропилимся. А не пропилимся, по льду уйдём. Лыжи сделаем и уйдём. Вот Мишане приключение будет! Арсеньев и Дерсу Узала. Ха-ха-ха-ха…

Ефрем впервые дал оценку моим капризам. Весёлая оценка. Мне понравилось.

— А нет, на Улунгу уйдём и самолётом улетим.

— До Улунги ещё добраться надо будет, — буркнул Дункай.