Страница 10 из 82
— Ох, ма! — вырвалось у меня, когда я увидел во дворе несколько женщин и девчонок. Мужики тоже были, но они-то мне по барабану были бы, а вот женщин тут увидеть я не ожидал, да-а-а…
Под бабский хохот и девчоночий визг я крутнулся на месте, и демонстрируя ягодицы, метнулся снова в баню и в дверях столкнулся с дедом Василием. Я дёргался туда-сюда, но обойти его в узких дверях не смог. Сзади уже просто ржали, как лошади. Пришлось грубо дёрнуть старика за руку и втиснуться в предбанник. Там было не так жарко и имелась вода в вёдрах.
— Ты чего, Мишаня? — спросил снова вошедший в баню шаман.
— Ну, почему меня все называют Мишаня? — подумал я. — Что во мне такого «мишанистого»?
— Чуть руку не оторвал, — сказал Василич.
Я им прямо-таки «залюбовался». Хоть и старик, но высокий, статный и с совсем не стариковским детородным органом. Обратил я ещё в детстве внимание, когда с дедом в баню зодили, что у стариков член вроде как усыхает, превращаясь у некоторый именно что в отросток. А у Дункая… Да-а-а… Это я ему, что ли, хм, поправил здоровье? Надо будет поинтересоваться, хе-хе-хе… Так я тогда озолочусь, хе-хе-хе-хе…
— Что не предупредил? — спросил я.
— Как же успеешь? Ты же как молния выскочил!
— Кто это? — спросил я предполагая ответ.
— Исцеляться пришли.
— Да, ё моё! — простонал я.
— Да, ты не переживай. Потрогаешь девок да баб, а получится, или нет, другое дело.
Скрипнула дверь и в предбанник заглянула какая-то совсем не старая деваха.
— Деда, давай я его сама попарю? — спросила деваха.
— Изыди, Наташка. Как не стыдно?
— А что мне стыдиться? Я баба вдовая, никому не нужная.
Девка ввалилась в баню и смотрела на нас так, что у меня восстало чувство «ярости».
— Ты, гляжу, дед тоже, хе-хе, парень тоже хоть куда.
— Внучка моя, — зачем-то пояснил шаман. — Мужа у неё два года назад муж задрал. Только поженились, он на охоту и…
— И болит там у меня всё, товарищ лекарь.
— Не лекарь я, — буркнул я, прикрывая естество пустым ведром. — Целитель.
— Да я уже, хе-хе-хе, слава Богу, не целительница, — сказала и рассмеялась деваха.
Ей на вид лет тридцать было.
— Как они узнали-то? — спросил я зачем-то, хотя должен был думать о других проблемах.
— Видела я, как ты лечил дедушку. У нас дворы через забор. Вот и… Болит очень сильною Опухоль, врачи говорят, развивается. Резать хотели. Не далась. Деток у меня ведь нет ещё. Помоги, а.
Последние слова она проговорила чуть не плача. Напускная игривость её куда-то делась и девка оплыла, как восковая свеча.
Я вздохнул.
— Ладно, придётся сегодня поработать.
— Мне уйти? — спросил старик тихо.
Я пожал плечами.
— Зачем? — удивился я и обратился к его внучке. — Ложись на нижнюю полку.
— Раздеваться? — спросила она.
— Не надо, — сказал я и, улыбнувшись, добавил. — Пока не надо.
— Ты так без трусов и станешь целительствовать? — с ехидцей спросил дед Василий, когда я собирался пройти вслед за Натальей в парилку.
— Ух, ё! — сказал я и метнулся к трусам. — И ты останься, да?
— Останусь, конечно. Потом пересудов не оберёшься. Потом попаримся.
— Остальных я на улице, э-э-э, того-этого…
— На улице того-этого не получится. Советами замучают. Хе-хе-хе…
Я улыбнулся и прошёл в парилку.