Страница 34 из 71
Само по себе это было примечательно. Сожаление, жалость, нежность — весь этот тёплый спектр она отключила давным-давно, ещё в первые столетия духовного заточения. Вернее, отключила вынужденно, чтобы не потерять рассудок. Дух, запертый между жизнью и небытием, не может позволить себе тосковать. Тоска разъедает волю, а без воли дух рассыпается и уходит в круг мироздания, покорный и пустой. Так поступало большинство. Так должна была поступить и она.
Но у неё был «мост».
А мотиватором бороться она выбрала месть и злость. Две эмоции, сплавленные единой целью, стали её путеводителями сквозь тысячелетия темноты. Они не давали ей сдаться, не давали смириться и уйти на перерождение, как уходят все духи. Она держалась за ненависть к предателям.
Правда, у такой опоры была цена. Когда Андер впервые попал в эту усыпальницу, с её собственным механизмом в душе… Арес атаковала его сразу же, не раздумывая. Она была в ярости, а близость возвращения затуманила ей голову окончательно. Столько ждать, столько терпеть, и вот оно, тело с её кровью, стоит в двух шагах — бери. Она тогда едва его не сломала. И едва не сломала всё.
После того случая она стала возвращать себе контроль. Медленно поднимала из глубины запертые эмоции, училась заново думать не только злостью. Ей нужен был ясный рассудок, а ясный рассудок невозможен, когда половина тебя выжжена и заперта. К моменту встречи с Вефниром она уже владела собой полностью. Но момент был упущен.
Сейчас, стоя над телом потомка, она чувствовала, как физическая оболочка нарастает на неё, как ложатся друг на друга слои плоти, сотканной из чужой жизни. Скоро оболочка завершится, и тогда ей понадобится совсем немного времени, чтобы покинуть её и перевоплотиться уже в энергетической форме. В конце она вернёт божественный механизм, который сам запустит переход. А пока энергия текла, и с каждой каплей возвращённой силы её воспоминания приобретали прежний окрас. Тысячи лет она помнила свою жизнь как сухую хронику, перечень событий без вкуса и цвета. Теперь краски возвращались.
И среди них была одна, от которой даже богине войны становилось трудно дышать.
СОЗДАТЕЛИ совершили ошибку, когда заблокировали финарам возможность размножаться. Она сказала это Андеру… и сказала она правду, в которую верила. Не имея собственных детей, невозможно понять цену чужой жизни. Финары мерили смертных как ресурс, как расходный материал для войн и получения духовной энергии, и она сама мерила их так же, пока сама не стала смертной… пока не стала матерью.
Она до сих пор помнила глаза своего сына. Как он рос и смотрел на неё. Серьёзные глаза ребёнка, который любил её просто за то, что она есть. Помнила его первые шаги по каменному полу старого замка Аразисов… как он шёл, покачиваясь, вытянув руки, и упал ей в ладони, и засмеялся. Тысячи лет эта картина лежала на задворках её памяти, и только теперь она ожила, и вместе с ней ожила боль. Сын давным-давно вернулся в мироздание. Его душа прошла круг, растворилась, переродилась и, скорее всего, прожила уже не одну жизнь на просторах необъятной вселенной.
Арес понимала и другое… почему СОЗДАТЕЛИ поступили именно так. Почему лишили возможности иметь детей! Ведь, как оказалось, если у финара есть дети… как у неё, потомки от её плоти и крови, то, пока они живы, финар всегда сможет вернуться.
МОСТ!
Кровь держит якорь надёжнее любых печатей. Собственно, это и стало одной из причин, по которой она так легко согласилась на условие сделки Андера. Мальчишка думал, что покупает спасение Греи ценой своей жизни. Он не понимал, что для неё сохранность его родни — вопрос собственного выживания. Пока по Грее бегают дети с её кровью, у неё всегда будет дверь обратно. Сделка была выгодна ей самой, выгодна настолько, что она подписалась бы под ней и на куда худших условиях.
Также она позаботится о родных с Земли. Ведь оказалось, что её эксперимент оказался успешным и там тоже есть её потомки.
Арес поймала себя ещё на одной мысли, и мысль эта была приятной. Никто из ныне живущих финар даже не догадывался, что с ней не покончено. Но скоро она вернётся. Вернётся и совершит возмездие, начиная с…
И стоило ей об этом подумать, как она ощутила приближение финара.
Очень сильного финара.
Ощущение пришло издалека, из-за пределов планеты, из-за пределов системы. Энергия шла сюда, к усыпальнице, и шла быстро. Арес рванула потоки на себя, попыталась ускорить ритуал, и у неё получилось. Река силы из умирающего тела ускорилась. Оставалось совсем немного, последние доли, последние узлы…
Как вдруг потоки замерли. Все разом.
Руны на полу продолжали гореть, но энергия в них застыла, и в усыпальнице появилась мужская фигура.
Он стоял спиной, разглядывая рунную вязь на стене, и Арес несколько мгновений не могла понять, на кого смотрит. Её тело уже почти обрело физическую плотность, её показатели уже поднялись выше порога, за которым открывался энергетический план бытия. Но ритуал не был завершён, и, пока он не завершён, она была прикована к своему кругу.
Фигура повернулась.
— Арес… — произнёс он. — Я даже представить не могу, как ты, ЧЁРНОМУ СОЗДАТЕЛЮ в пасть, выжила.
— Уж точно не твоими молитвами, Януш, — скривившись, ответила Арес.
Он выглядел почти так же, как в её памяти. Высокий, светловолосый… и никуда не делась эта наглая, бесящая улыбка.
Януш неторопливо прошёлся вокруг пентаграммы, разглядывая линии, остановился рядом с Андером, в котором ещё теплилась жизнь, и покачал головой.
— А я, признаться честно, спешил сюда, решив, что Вефнир выбрался на свободу, — сказал он. — А оказывается, ты выжила. — Он поднял на неё глаза. — Подскажешь секрет?
— Зачем? — тут же спросила она.
— А сама-то как думаешь?
Арес думала быстро. Ответ на вопрос лежал на поверхности… он хотел узнать секрет, чтобы, во-первых, воспользоваться им самому, а во-вторых, закрыть эту лазейку навсегда. Найти её якорь… потомков. И вырезать их до последнего младенца, чтобы она больше никогда не воскресла.
— Почему ты предал меня? — спросила Арес.