Страница 26 из 71
— Если подтвердится, что из наследников рода Гор никто не выжил, то Диана, а вернее наш сын…
— Сын? — перебил я гнома. — У тебя есть сын?
— Пока нет, — ответил Брайн. — Диана на седьмом месяце, и целители уже сообщили, что у нас будет мальчик. — Он сделал паузу. — В общем, Андер, если что, ты поможешь мне?
— Брайн… — произнёс я. — Ты уверен, что хочешь такой судьбы себе и своему сыну? И вообще, ты уверен, что ребёнок твой? Ты же говорил, что у Дианы есть официальные любовники?
— Я уверен, что это мой сын, — ответил Брайн. — Но я не уверен, что моих сил хватит, чтобы удержать власть в стране.
Немного подумав, я ответил.
— Хорошо. Если что, ты можешь рассчитывать на мою помощь.
— Спасибо, Андер.
— Лучше скажи, что творится в столице? Ты там был?
— Да, — ответил Брайн. — Резиденция Гор… на несколько километров осталась одна воронка.
— Ясно, — сказал я и, прежде чем отключить артефакт, попросил Брайна держать меня в курсе.
— Хорошо, и ты меня.
— Договорились.
Значит Георг был мёртв. А ведь парень носил корону меньше двух недель. Едва коронован и уже пепел под завалами. Я не любил его, но смерти ему не желал.
— Андер.
Я обернулся. Нанали стояла в дверях, кутаясь в одеяло.
— Я всё слышала, — сказала она. — Значит, твоя догадка оказалась верна?
— К сожалению, да, — подтвердил я.
Она прошла, села рядом, прижалась плечом, и я машинально приобнял её, притянул ближе.
— Мне страшно, — сказала она. — Андер, что теперь будет?
Я молчал. Хотелось сказать что-нибудь успокаивающее, выдать какой-нибудь план, чтобы она перестала так смотреть. Но плана не было.
Я пожал плечами.
— Не знаю, — честно сказал я.
Нанали уткнулась мне в плечо, и я гладил её по спине, пока её дыхание не выровнялось. До рассвета мы так и просидели, не сказав больше ни слова.
Безопасных мест больше не существовало.
Утром я стоял на крепостной стене, окружавшей замок Арес. В руке была кружка какого-то травяного отвара, который мне сунула Мария.
Помнится, на Земле раньше тоже строили крепости, но с усовершенствованием оружия стены перестали быть спасением. Вот и на Грее происходило то же самое. Стены уже были не нужны… уж точно не с таким врагом как Фриранская империя.
Я смотрел, как просыпается Виндар. Люди выходили на улицы, открывали лавки, тянулись к колодцам. И в каждом движении читалась эта новая, незнакомая раньше осторожность. Люди, абсолютно все люди потеряли веру в завтрашний день. Они были напуганы.
Вдруг небо над центральной площадью пошло рябью и над крышами развернулось знакомое уже галоизображение. Огромная морда обезьяны с короной. Принц Горх собственной персоной.
Я поставил кружку на камень, смотрел, как внизу замирали люди и задирали головы.
— Жители Греи! — голос разлетелся над городом. — Я запрещаю вашим правителям собираться, сговариваться и злоумышлять против Фриранской империи! Поэтому вчера мной был отдан приказ. И правители, что собрались под землёй… — обезьяна выдержала паузу, будто смакуя, — что ж, эта земля и стала их могилой.
По площади прокатился тихий ропот. Теперь о том, что правители Греи в большинстве своём погибли, знали все.
— «Потом надо будет выступить Сэму перед народом», — пронеслась у меня мысль.
— Также, — продолжил Горх, и тон у него сменился, став сочувствующим, — мои разведчики передали мне, что люди незнатных кровей боятся. Боятся, что правители выдадут ваших дочерей вместо своих. Можете за это не переживать. — И морда показала клыки. Видимо, у фриранцев это считалось за улыбку. — Если такой обман вскроется, то король и род, который пошёл на обман, будут уничтожены. — Внизу на площади кто-то всхлипнул. То ли от облегчения, то ли от ужаса… — Через два дня, когда я заберу дев и ваши правители присягнут мне, будет проведена проверка, — продолжал он. — И если обман вскроется, деву вернут обратно. А виновные… — сделал он паузу, — как я уже сказал, лишатся головы.
Изображение пошло рябью и растаяло, оставив над площадью пустое серое небо.
Я же стоял и переваривал.
С одной стороны, этот расчёт был хорош, чего уж там. Горх одним ходом перетягивал на свою сторону простонародье. Объявлял себя защитником слабых от произвола знати. Любой нищий, у которого есть дочь, теперь будет смотреть на захватчика чуть менее враждебно. Мол, обезьяна-то, может, и не так страшна, раз обещает не дать продать мою кровиночку вместо баронской.
С другой стороны… он только что лишил всю знать Греи единственной лазейки. Я ведь видел, к чему всё шло. Сэм правильно сказал о том, что сильные откупятся слабыми. Подсунут под нож дочерей простолюдинов и мелкой обедневшей знати. А теперь этому не бывать. Теперь каждый НОВЫЙ король трижды подумает, прежде чем мухлевать, потому что цена ошибки — его собственная голова.
— Хитро, — сказал я вслух, чувствуя, что уже не один стою на стене.
— Что хитро? — спросил Мишель, выходя из тени.
— Да всё это, — я кивнул наверх. — Он только что отрезал знати путь к отступлению и заодно купил себе любовь черни.
Мишель сделал глоток из моей кружки, скривился и поставил обратно. Видимо, взвар ему не понравился.
— То есть теперь девушек всё-таки придётся отдавать по-честному, — прищурившись сказал он.
— Выходит, что так.
Брат помолчал, глядя вниз, на площадь, где люди расходились мелкими кучками, переговариваясь вполголоса.
— Афина… Лена… Ты сможешь на это смотреть? — спросил Мишель.
Я промолчал. А что тут говорить? Дочери Сэма подходили под условия Горха идеально. Молодые, знатной крови, нетронутые. Ровно тот товар, который обезьяна потребовала тысячами от каждого правителя.
— До них не дойдёт, — сказал я. — Если Олег потребует привести их на остров Измаль… — я замолчал и посмотрел на Мишеля. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, потом он хищно усмехнулся.
— Значит, род Ирвент будет оплакивать короля Олега, — сказал он.
— Думаю, что так и есть. — Я сделал паузу. — Ибо зачем мне сила, если ей не пользоваться.
Мы пошли к лестнице, и Мишель спросил меня.
— Как думаешь, мы победим?
— Тебе соврать? — спросил я.
Мишель покачал головой.
— Да-а, глупый был вопрос.
— Брат, мы обязательно что-нибудь придумаем, — сказал я.
— А что тут можно придумать? Мы ведь даже не знаем сколько кораблей висит над нашей планетой.