Воплощение Похоти 7

Знакомый холмик виднелся среди крон деревьев, поросший мхом и едва различимый среди окружающей природы. Вокруг — хитрая, опасная сеть ловушек, установленных Элей и другими. Всё было на своих местах, нетронутое. Здесь, вдали от всех, царила тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра да глухим топотом нашей колонны.

Я остановил Упрямца у самого входа, спешился и первым шагнул внутрь. Войска последовали за мной — мерный топот извергов, грубый лязг големов, цоканье паучьих лап по камню. Звуки смешивались в привычный, почти успокаивающий гул. Тусклый свет магических факелов встретил меня знакомым дрожащим сиянием.

Через несколько минут я вошел в тронный зал и, не садясь на трон, развернулся к входящим следом.

Подождав, пока передо мной соберутся все приближённые, я заговорил:

— Сата, некромантов забирай себе и сама решай, что делать дальше. Поднимай нежить, создавай новую, в общем, уверен, ты и сама знаешь, что делать.

— Слушаюсь, господин, — девочка-скелет кивнула и тут же принялась отдавать безмолвные приказы, разгоняя нежить по этажам.

— Квисла, — я повернулся к королеве пауков. — Ты и твои пауки пока будете размещены на третьем этаже. Восстанавливайтесь там. Когда разберусь с остальными делами, вызову тебя для разговора.

Она издала короткий стрекот и, прихрамывая на раненую лапу, двинулась к лестнице. Её пауки — рабочие, воины и одинокий страж — потянулись за ней, стараясь держаться ближе к королеве.

— Остальные — отдыхать, — я обвёл взглядом приближённых. — Балия, Ольха, Костя, Эля — всем восстановить силы. Завтра у вас будет много работы.

Я покосился на Заебала, который парил у моего плеча тёплым золотистым шариком.

— Заебал, а ты пока подумай, на что нам потратить очки власти. После обсудим.

Элементаль радостно замерцал и чуть поднялся выше, будто кивая.

Приказы выполнялись быстро и слаженно. Зал постепенно пустел — изверги уходили на второй этаж, големы занимали позиции, пауки Квислы исчезали в темноте лестничного пролёта. Я стоял, провожая взглядом каждую группу, и чувствовал, как адреналин окончательно схлынул, оставляя после себя только глухую, свинцовую усталость.

Когда последние шаги стихли, я вдохнул сырой каменный воздух и направился к себе.

Мысли в голове крутились, как шестерёнки. Планы, идеи, цифры — сотни тысяч очков власти, мать их! — всё это требовало обдумывания. Что улучшать в первую очередь? Склепы? Мастерские? Нежить? Но это всё — завтра. Сейчас, когда напряжение окончательно отпустило, я чувствовал только одну потребность.

Спать.

Не физическую усталость — с Балией и Лулой я восстановился, — а ментальную. Долгий день. Долгая ночь. Бесконечные битвы. Командование армией. Решения, от которых зависели жизни всех. Всё это требовало остановки. Перезагрузки.

— Завтра, — пробормотал я, шагая по коридору. — Завтра я обо всём подумаю. А сейчас — спать.

Заебал, парящий рядом, понимающе замерцал и чуть потускнел.

Я толкнул дверь в свои покои. Полумрак. Знакомая обстановка. Огромная кровать у стены. Я стянул доспехи, бросил их на пол, не заботясь о порядке, и рухнул на кровать лицом вниз. Мышцы гудели, глаза закрывались сами собой.

— Ох… как же хорошо… — выдохнул я в подушку.

И уже через несколько секунд провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.

В Нааркоме. Замок графа.

Брат Теодор стоял перед массивным дубовым столом, за которым сидела Верховная Инквизитор Элоди. Её лицо всё ещё было бледным после пережитой магической перегрузки, но глаза сохраняли ту самую холодную, стальную решимость, которая не покидала её даже после всего произошедшего.

На столе перед ней лежала карта города, исчерченная пометками о расположении выживших и маршрутах патруля.

— Оба гонца мертвы, — голос Теодора был сух и безжизнен. — Говнина растерзали твари у ворот. Кускуса… — он сделал короткую паузу, вспоминая увиденное, — … обезглавили. В воздухе. Думаю, что это был высший вампир. Женщина в чёрных доспехах. Она появилась из воздуха, убила и тут же исчезла.

Элоди молчала, глядя на карту, но будто не видя её. Её пальцы, лежавшие на столе, едва заметно сжались.

— Как вы знаете, наши дозорные видели, что основная армия монстров подземелий уходит в лес, — продолжил Теодор. — Но… они оставили достаточно тварей, чтобы перехватить любого, кто попытается вырваться.

Элоди медленно подняла взгляд.

— Вампир, способный к материализации из черного тумана, армия новой нежити, а также и… гоблины и монстры-пауки. И все они участвовали в битве?

— Да, сестра. Похоже на то. Пускай наши дозорные и не успели застать сам бой, но, судя по последствиям и тому, что гоблины и нежить действовали сообща, они объединились для победы над монстрами-пауками.

После слов Теодора повисла тяжёлая тишина.

В камине потрескивали дрова, но тепло не доходило до собравшихся в этом зале. Слишком много смертей. Слишком много потерь. Воины Света чувствовали негативную энергию и сквозь каменные стены, и даже её крупица холодила их души, а ныне вокруг её было целое море.

Какого чёрта здесь происходит? — размышляла Элоди. — Как можно было настолько запустить территорию и дать окрестным подземельям так разрастись? Здешний граф — полный идиот? Или это графство… проклято?

Элоди упёрлась локтями в столешницу и принялась массировать виски — медленно, круговыми движениями, будто пытаясь выжать из головы тупую, ноющую боль.

Итак, что мы имеем. Помимо Сайлона, от которого мы не факт что избавились — но хотя бы прогнали и точно ослабили. Здесь действует ещё одно подземелье с нежитью, хозяин которого — высший вампир? — она нахмурилась. — Но вампиры обычно не способны поднимать нежить в таких количествах, а по докладу наши люди видели сотни мертвецов. Значит, среди обитателей того подземелья должен быть сильный некромант.

Чёрт… мы такими темпами точно не справимся. Даже простая очистка города — огромная проблема. Ещё пара дней, и убитая нежить снова начнёт подниматься из-за обилия негативной энергии. Нам нужна помощь. И срочно.

Она подняла голову и, встретившись взглядом с Теодором, произнесла: «Нам нужно…» — но договорить не успела. Дверь резко распахнулась, и в зал вбежал молодой паладин-послушник.

Он выглядел запыхавшимся, но на его лице читалось что-то среднее между радостью и тревогой.

В руках он держал небольшой деревянный ящичек.