Страница 32 из 68
Глава седьмая
Номер Катарины был кем-то занят. Тут жил другой человек, это очевидно.
«Ошиблась дверью, растяпа!»
Она шагнула назад, посмотрела на цифры на двери. Все верно, никакой ошибки. Да и электронный ключ подошел!
Катарина снова вошла в номер, не зная, как поступить, оглядывая комнату, полную следов пребывания постороннего человека.
Здесь царил кавардак, которого она никогда бы не допустила. На полу возле шкафа раскрыла пасть большая черная сумка из натуральной кожи, явно дорогая. На столе — мешанина из вещей: ключи от автомобиля, бумажник, надкусанное яблоко, визитница, банановая кожура и пестрый бумажный ком. Дверь спальни была открыта, и Катарина увидела небрежно брошенные на кровать мужские джинсовые шорты и бежевую футболку.
Возле балкона валялись ярко-алые плавки, на подоконнике притулилась полупустая бутылка минеральной воды, на спинке стула висело пляжное полотенце. В довершение всего в душе лилась вода, а мужской голос фальшиво, но вдохновенно пел: «Show must go on».
На маленьком столике возле входа покоилась стопка бумаг и очки в тонкой серебряной оправе. Сверху лежал использованный, надорванный с одного боку пригласительный билет на морскую прогулку на катере, и Катарина взяла его в руки, прочла имя и фамилию. Пауль Хорн. Немец, вероятно. Что-то в звучании имени показалось знакомым, какая-то мысль забрезжила в сознании..
Катарина не заметила, как вода перестала течь, и, услышав щелчок замка, встрепенулась и машинально сунула билет в карман. В следующий миг дверь ванной комнаты отворилась, оттуда вышел мужчина приблизительно одних с Катариной лет. Вслед за ним вырвалось облачко пара.
Мужчина был голый, если не считать обернутого вокруг бедер махрового полотенца, худощавый и высокий. Прошлепал босыми ногами к балкону, оставляя за собой мокрые следы и не замечая стоящую возле входной двери Катарину. Мужчина вел себя так, словно имел полное право находиться здесь, разбрасывать одежду и огрызки яблок, расхаживать нагишом, напевать.
В воздухе плыл аромат лимона и мяты.
— Вы кто такой? — возмущенно спросила Катарина.
Мужчина вскрикнул и обернулся, уставившись на нее. Вид у него был недоумевающий и немного жалкий. Все же одежда — это своего рода защита от мира. Лишившись ее, человек становится уязвимым.
Полотенце свалилось на пол, превращая сцену в натуральный водевиль.
— Это уже слишком! — вскричала Катарина, чувствуя, что краснеет, и отвернулась.
Мужчина громко заговорил по-немецки и заметался по номеру в поисках одежды, одновременно пытаясь прикрыться и поднять с пола полотенце.
— Я Пауль Хорн. Живу здесь! Это мой номер! — сдавленно проговорил он по-английски с сильным немецким акцентом. — Кто вы такая, почему врываетесь без приглашения?
Катарина, все еще не глядя на него, ответила тоже на английском, что номер — ее.
— Вот мой ключ, ясно вам? Могу заходить, когда мне вздумается! И куда вы дели мои вещи?
Мужчина тем временем натянул шорты и схватил футболку.
— Очки! Ничего без них не вижу, — пробормотал он.
Катарина вспомнила, что видела очки на столике возле входа. Взяла их и подала немцу. Пауль шагнул вперед, взял их и снова отступил.
— Благодарю! Вечно забываю их в разных местах, а потом ищу.
— Может, вы и номер перепутали, а ключ случайно подошел?
«А мои вещи! Он что же — выбросил их?»
— Исключено! — Пауль натянул футболку и пристроил очки на нос. — Мне жаль, что..
— Давно вы здесь живете? — перебила Катарина.
Ей было неудобно, она постоянно отводила глаза, стараясь не встречаться взглядом с этим человеком. Потому не смотрела на него, а лишь услышала, как он проговорил совсем другим тоном:
— Давно. Но кто скажет в точности — сколько? Главное, навсегда. Навечно.
Катарину словно ошпарили. Мало того, что слова были странные, непонятные, так еще и интонация, с которой Пауль Хорн произнес их, и голос.. Холодный, механический, но в то же время полный муки и скрытого злорадства. Адова смесь. Катарине страшно было поднять голову, посмотреть на собеседника, будто на месте лица у него мог оказаться звериный оскал.
Когда же она наконец отважилась взглянуть, номер был пуст. Мужчина по имени Пауль Хорн исчез вместе со своим немецким акцентом, модными очками, которые он, по его словам, всюду терял, плавками, мокрым полотенцем, чемоданом и прочими вещами.
Доказательства его присутствия еще оставались, выветриваясь с каждой минутой. На глазах у Катарины высыхали мокрые отпечатки, оставленные босыми ступнями. Бутылка минеральной воды растаяла в воздухе. Яркое пляжное полотенце потеряло краски, выцвело до бледно-серого и исчезло. В комнате еще пахло мятой и лимоном, но скоро запах растворился.
Заглянув в ванную, Катарина увидела, как с поверхности раковины испаряются капли воды. Занавеска для душа была сухой, на зеркале — ни следа влаги.
Таинственный незнакомец и все, что ему принадлежало, исчезло, тогда как вещи Катарины вновь оказались на своих местах. Процесса материализации, появления она не наблюдала: мгновение назад, когда Катарина стояла в своем углу и глядела в пол, вещей не было, а теперь они по волшебству очутились там, где хозяйка их и оставила.
«По волшебству»?
Вовсе это не волшебство, а черное колдовство!
Тело Катарины сотрясала дрожь. Она общалась с выходцем из иного мира. Кто он, откуда взялся и зачем, дело в некотором смысле второстепенное; главное, что мир за гранью — реален! Столь же реален, сколь и вся жизнь Катарины.
Она подошла к балкону, стараясь избегать тех мест, где стоял незнакомец, где только что были следы его ног. Морской воздух, сапфировые волны, смеющиеся люди.. Почему весь мир живет нормально, а Катарина видит невесть что?
«Не ты одна! Давид тоже видит. И Сара наверняка видела».
Как удачно, что Катарина сегодня идет на обед, можно будет узнать что-то. Владельцы отеля должны быть в курсе, что происходит у них под носом.
На душе было неспокойно. Катарине казалось, она все еще ощущает в номере эхо чужого (вернее, чуждого) присутствия. Схватив полотенце, она ушла на пляж, а по пути попросила администратора, чтобы к ней прислали горничную.
— Уборка номера у вас уже была, госпожа, — ловко маскируя недовольство, проговорила администратор.
— Да, конечно, но я пролила сок. — Катарина виновато улыбнулась. — Вытерла, но.. Все равно липко, понимаете? Прошу вас, пусть горничная заглянет. И протрет еще раз пыль. Я оплачу это дополнительно.