Пучина скорби

— У меня квартира в Вязах. Кулинария эта, на жизнь нам с братом хватает, он у меня инвалид. — Лариса говорила почти безучастно, но вместе с тем так, словно убеждала саму себя. — Брат не лежачий, помогает мне здесь. У нас и еще одна женщина работает, трудимся дружно, покупателей хватает. А в другом месте что? По съемным квартирам маяться? С больным человеком? На что жить? Некоторые уезжают в Октябрьское, так там все то же, только еще с нуля начинать. — Лариса махнула рукой. — Не в Москву же ехать. Нигде нас не ждут. Кому мы нужны?

Вадим уже давно вышел из кулинарии, простившись с Ларисой до завтра, а слова ее все звучали в его голове, казались применимыми к нему лично. Кто и где его ждал? Кому он сейчас нужен?

Был нужен. И даже очень. Но то ли ценил это мало, то ли просто судьба такая — всего лишиться.

Город неудержимо погружался во мрак, и происходило это стремительно. Осмотреть сегодня ничего не получится, к тому же Вадим чувствовал себя до крайности измотанным. Он зашел в магазин по соседству с кулинарией, купил банку растворимого кофе, бутылку молока, сахар, пятилитровую бутыль воды, еще кое-чего по мелочи. Кроме него и продавщицы, в магазине был всего один человек — пожилой мужчина с палочкой. И на улицах безлюдно, и вообще нигде никого.

Верхние Вязы и днем не назовешь оживленным местом, а уж ближе к ночи.. Вадим подумал, что все жители попрятались, как мыши в норы; наверное, подобно ему, тоже шторы опустили, двери заперли, сидят тише воды, ниже травы, пережидают темное время.

Придя в свою комнату, Вадим подумал, что надо бы принять душ, поужинать, но перед этим следовало позвонить Римме: он обещал сообщить, когда доберется до места.

Вызывая Римму, поймал себя на мысли, что хочет поговорить с Верой, услышать родной голос. Но нет, это невозможно. Если она узнает, куда его занесло, будет нервничать, упрекать, громко сомневаться в здравости его рассудка и в итоге заразит Вадима неуверенностью и страхом.

— Привет, — сказала Римма.

Видеозвонок не прошел, связь слишком плохая.

— Я на месте. Заселился в комнату в общаге. Пока ни с кем не поговорил о.. своем деле. Приехал поздно, дорога подвела.

Это звучало, как рапорт.

— А как там.. вообще?

— Вообще хреново. Убого, разбито.

— Будут новости, дашь знать?

— Конечно.

Вадим собрался повесить трубку, но Римма быстро проговорила:

— Если что надо будет.. Инфу нарыть или еще чего, ты не молчи. Я постараюсь помочь.

Вадим искренне поблагодарил Римму. Приятно все же знать, что хоть кто-то готов предложить помощь.

Душевая и туалет располагались в другом конце коридора. Вадим шел туда с полотенцем на плече и туалетными принадлежностями, чувствуя себя подростком в пионерском лагере или пациентом больницы.

Кабинки в туалете были чистыми, душевая тоже оказалась на удивление аккуратной. Никакой очереди, да ее и создавать некому: кроме Вадима, на этаже, похоже, проживали лишь два человека (или две семьи), по крайней мере, из-за двух дверей доносились звуки работающего телевизора, слышалось движение.

Отрегулировав напор и температуру, Вадим подставил тело и голову под струю воды. Помывшись, растерся полотенцем, решил отложить бритье до утра и вышел из душевой.

По полутемному коридору навстречу ему шел человек. Походка шаткая, немного неуверенная, голова опущена. Поравнявшись с ним, Вадим увидел, что это тот старик, которого он встретил в магазине.

— Добрый вечер, мы с вами теперь соседи.

Старик поднял голову, пригляделся к Вадиму. Потом качнул головой (это могло означать что угодно, от согласия до осуждения), пробормотал в одно слово, как заклинание, «вечер-добрый» и поковылял дальше.

Вадим поглядел ему вслед и отправился к себе. Запер дверь, налил воды в чайник, поставил ватрушку в микроволновку. Наскоро поужинав кофе с выпечкой (ватрушка оказалась очень вкусной), разложил диван, прилег. Лежать было удобно: диван оказался не продавленным, а вполне себе упругим, но не слишком жестким, пружины не кусали за бока.

Вытянувшись на спине, глядя в потолок, Вадим почувствовал себя одиноким, заблудившимся в другой галактике. До этого дня не задумывался, как живут люди в подобных поселках и городках — маленьких, неприютных, затерянных на бескрайних широтах огромной страны.

Жизнь словно бы проходит мимо, красоты и богатства мира существуют лишь на экране телевизора или монитора, поэтому воспринимаются как нечто не вполне реальное. Но есть тут и своя жизнь — возможно, тайная. Быть может, недобрая.

Затянутый тиной простор скрывает то, что бурлит глубоко внизу, скрытое от глаз, мерзкое. Временами на поверхность всплывают зловонные пузыри, лопаются с громким хлопком и..

Вадима подбросило на диване.

Оказывается, он заснул и увидел сон: черную топь, мертвый лес, тени среди деревьев. А хлопок болотного газа Вадим услышал наяву.

Только это был не хлопок.

Это был стук в занавешенное окно.