Страница 62 из 67
— Когда я рассказывала вам с Юрой, что один из братьев Балкуновых, Павел, совершил мезальянс, женившись на простолюдинке по имени Елизавета, я говорила о себе и своем муже. Елизавета Кочкина, в замужестве Балкунова, это я. Павлу повезло куда больше, чем его братцу, взявшему в жены дочь немецкого барона. Вступая в брак со мной, он обрел власть, вечную жизнь, богатство, которое преумножалось веками. Все это, не говоря уже о любви, дала ему я. Он был храбрым, мой Павел. – Глаза Агаты затуманились, в них впервые появилось живое выражение – боль, смешанная с нежностью. – Мы встретились случайно. Едва взглянув в глаза друг другу, безошибочно поняли: вот моя судьба! Павел не испугался своих чувств, не побоялся пойти против отца и связать жизнь с женщиной, которая была гораздо ниже его по положению. И ни разу не пожалел об этом! Ради него я была готова пойти на что угодно. Мы любили друг друга, переходя из века в век, сменяя десятилетия. Мы были богаты, красивы, влюблены, как в первый день. У нас были деньги, драгоценности, виллы и особняки, возможность иметь все самое лучшее. И мы хранили эту тайну – этот маленький дом, где было заключено средоточие нашей мощи.
— Смерть Кощеева, – сказала я.
Агата развернулась и ударила меня по щеке. Юра, которого я когда-то любила, чьего ребенка носила, и не подумал возразить, заступиться, попросить не трогать меня. Но чему удивляться?
— Не смей ерничать, – неприязненно проговорила Агата. – Секрет комнаты передала мне мать. Она была Знающей. Ведуньей. Ведьмой, назови как хочешь. Не одной из ряженых кукол с магическими шарами и картами, нелепыми обрядами и отварами. Мать владела даром, и ей открывались тайны бытия. Одной из них был секрет зеркальной комнаты. Она учила меня, приобщала к знаниям, но все передать не успела: я была еще мала, когда она умерла. Однажды ушла и не вернулась в нашу хижину, где мы жили вдали от всех. По доброй воле мама не сделала бы этого. Говорила, что, если однажды такое случится, я не должна оставаться дома, нужно убежать и спрятаться в лесу, но взять с собой холщовую сумку. Туда мама положила самое важное: книги, артефакты, записи. Этакий «тревожный чемоданчик». Я сделала, как она велела, отошла подальше в лес. Спрятавшись в чаще, видела, как злобные, тупые людишки сожгли хижину. Дым поднимался к самому небу. Я стояла и плакала. – Агата посмотрела на меня. – С той поры я не знаю жалости.
Она посмотрела на Лелю:
— Не можешь двинуть ни рукой, ни ногой? Слова не идут с языка, а головушка не поворачивается? Бедняжка, – с издевкой проговорила Агата. – Потерпи, милочка. Скоро мы отведем твою подружку в подвал, где она исторгнет плод из своего чрева. Периодически, в особенности, если зеркальная комната давно не использовалась, требуется подношение, жертва. Дар, если угодно. Таким даром становится душа новорожденного некрещеного младенца. Это необходимо, чтобы открыть новый цикл перерождений. Не будь Лора беременна, пришлось бы что-то решать, но все сошлось, как надо. – Агата ткнула пальцем в мой живот, глядя на Лелю. – Лора будет рожать в подвале, а ты и твой приятель – валяться тут, как колоды, а почему? Потому что нечего вставать у меня на пути!
Юра убрал пистолет от виска Лели. В этом не было необходимости, она уже не могла им противостоять. Лишь глаза жили на бледном лице, в них читался ужас, но пошевелиться Леля не могла, лежала сломанной куклой, и смотреть на это было невыносимо.
— В сумке, которую оставила тебе мать, были схемы зеркальной комнаты. Выйдя замуж, ты и твой муж создали комнату. И все было хорошо, но что-то случилось. Ты напортачила?
Я сказала это, увидев, что Агата подошла к Илье со шприцем. Мне хотелось задеть ее, разозлить, отвлечь, и это получилось. Агата была взбешена. Великолепная Агата (точнее, Елизавета) что-то испортила, ошиблась в чем-то?! Неслыханная дерзость!
— Не я, идиотка! Это революция! – прошипела бывшая подруга. – Поганые ублюдки уничтожали все, к чему прикасались. Я говорила Павлу: надо перебраться во Францию, воссоздать комнату там, но он медлил. Россия, корни, предки, сам воздух родной, путешествуя по миру, мы всегда возвращались домой.. Когда решился, было уже поздно. Моего мужа убили, наше имущество уничтожили. Да черт бы с имуществом, но смерть Павла разбила мне сердце, к тому же уничтожены были данные, все записи, по которым можно воссоздать комнату! Я смогла бежать. Одна. Очередной переход я совершила недавно, тело мое было совсем юным. Мне повезло встретить хорошего человека, я вышла замуж, получила возможность жить вполне достойно по общечеловеческим меркам, хотя эта жизнь не шла ни в какое сравнение с тем счастьем, которое подарил мне Павел. Несмотря ни на что я долгие годы ждала возможности вернуться, чтобы возродить былое могущество. И получила шанс на закате дней, уже перестав надеяться. Все шло отлично, но я долго не жила в России, не знала реалий и была обманута проходимцем. Убогий, алчный человечишка! В результате его жалких махинаций за моей спиной все планы пошли прахом. Я успела заполучить новое тело. Но дом, вернее, зеркальная комната вновь ускользнула от меня, не удалось оформить бумаги. Опять пришлось начинать с нуля. Я выучилась на юриста, стала лучшей. Всегда и во всем была первой, зная языки, обладая знаниями и умениями, накопленными за века. Я искала возможность вернуть свое, но легко ли пробиться детдомовской девчонке без денег, связей и родных, даже если она чрезвычайно умна? Однако я сумела!
Агата посмотрела на Юру.
— Купить дом я не могла, другого способа перевести недвижимость в свою собственность не существовало, я изучила вопрос вдоль и поперек. Временные набеги туда меня не устроили бы. Привлекать к дому излишнее внимание с помощью богатых покровителей было опасно. Тогда я решила поискать наследника или попытаться сфабриковать бумаги, если наследников не окажется. Однако мне повезло. Наследником был Юра, а дальше уже известно. Когда я впервые увидела его, едва не упала в обморок. Он был копией моего погибшего мужа, я вновь увидела его таким, как в тот день, когда мы познакомились больше трех веков назад! – Агата обратила ко мне полный неприязни взор. – Это не я завладела твоим мужем. Наоборот, ты забрала то, что принадлежало мне.
— Говоришь так, будто это мебель. Юра – не реинкарнация Павла, а другой человек, похожий внешне. Не ищи оправданий своему вероломству.
— Мне это ни к чему. – Агата воткнула шприц в руку Ильи. – Ты мелкая вошь, с какой стати мне перед тобой оправдываться?
Она надавила большим пальцем на поршень.