Страница 59 из 65
Угрозы, похищение ребенка и прочие откровенно криминальные деяния – неужели это все он, художник-мультипликатор Андрей Давыдов, чьим самым серьезным противоправным деянием была парковка в неположенном месте?
— Замолчите. Не нервируйте меня, а то я психану и выстрелю. Руки поднимите, чтобы я их видел. Кто-то, кроме вас, есть в доме или в храме?
— Нет. Нигде нет никого, одна я.
— Отлично. Входите внутрь.
Они вошли в дом. Прихожая, кухня, комната, маленькая спальня. Крошечный санузел с унитазом и раковиной. То, что надо. Давыдов велел женщине зайти туда. Марья прижалась к стене, глядя на Давыдова.
— Вы меня убить хотите? За что? Я..
— Я велел вам молчать. Сейчас выйду и запру вас тут. Через некоторое время выпущу. Будете сидеть тихо – ничего с вами не случится.
На какой-то момент Андрей потерял бдительность, решив, что Марья станет его слушаться. Но она (не то от отчаяния, не то поняв, что ничего ей по-настоящему не угрожает) вдруг кинулась на него. Давыдов не уследил, пропустил это до странности стремительное движение, вовсе не ожидая такой прыти от пожилой дамы. Будь у него в руках настоящее оружие, мог бы и выстрелить от неожиданности, но он был вооружен всего лишь зажигалкой.
Тем не менее тело снова среагировало быстрее и точнее разума. Он с силой оттолкнул от себя бросившуюся на него Марью, и она отлетела назад, ударившись спиной и затылком стену. Не успокоилась, а взвыла и протянула руки к Давыдову, пытаясь отобрать у него пистолет.
Борясь с ней, Андрей случайно нажал на кнопку, и из дула выпрыгнул язычок пламени. Секунду оба глядели на него, а потом лицо Марьи исказилось, зубы оскалились; в углах рта блестела слюна.
«Бешеная тварь», – промелькнуло в голове у Давыдова, и он, почти не отдавая себе отчета, ударил ее пистолетом. Удар пришелся в лоб и оказался весьма сильным. Марья обмякла и сползла на пол, оставшись сидеть в узком проходе между унитазом и раковиной.
Андрей на всякий случай проверил пульс, хотя не сомневался, что старуха жива. У него самого сердце колотилось, как у пойманного зайца: он впервые в жизни ударил женщину и чувствовал себя премерзко.
«Некогда рефлексировать. Все к лучшему: теперь она не вмешается».
Выйдя из ванной, Давыдов придвинул к двери стоявший в прихожей комод. Похоже, запирать старушек в тесных помещениях входит у него в привычку. Интересно, баба Лида еще сидит в своей темнице или уже освободилась?
Давыдов вытащил ключ из замка и запер домик снаружи. Много времени ему не понадобится, но все же действовать нужно быстро. Канистры дожидались его на дорожке к храму.
Прежде всего стоило убедиться, что дверь в здание не заперта, иначе пришлось бы искать способы попасть внутрь. Давыдову повезло: никаких препятствий.
Взявшись за канистру, он внезапно ощутил что-то сродни дуновению ветра. Андрей оглянулся, хотя знал, что рядом никого нет. Окружавший «чашу» лес казался враждебным, полным призраков или кого-то пострашнее.
По позвоночнику прошел холод.
«Одумайся. Еще не поздно бросить все и уйти», – проговорил голос внутри его головы. В ответ Андрей взял канистру, отвернул крышку и пошел в храм.
Изображения Богородицы и Спасителя в таком месте выглядели святотатством. Андрей посмотрел в грустные глаза Христа и подумал, что уж Бог-то точно знает: он не замышляет дурного, наоборот.
Давыдов принялся плескать бензином на стены и пол. Глаза «святого» старца следили за ним, в них читалась угроза. Но бояться картинки нечего. Возможно, икона и обладает силой, влияет на просителей, читающих молитвы в богопротивном храме, но на Давыдова эти фокусы не действуют. Он сорвал мерзостный лик со стены и обильно полил бензином.
От резкого запаха защипало глаза, он старался не делать слишком глубоких вдохов. Когда первая канистра опустела, Давыдов взялся за вторую.
Решив, что почва достаточно хорошо унавожена, подумал, что пришла пора сеять. Он поднес зажигалку к бензиновой дорожке и, убедившись, что оранжевая змейка резво побежала вперед, вышел и закрыл за собой дверь.
Храм стоит в низине, огня жители «Варварки» не увидят, но дым, конечно, поднимется к небу, и скоро люди начнут сбегаться. Потушить пожар у них не получится, но они могут остановить поджигателя при попытке сбежать, так что лучше ему поторопиться.
Внутри храма потрескивало и гудело. Нужно выпустить Марью, вернее, отпереть дверь, чтобы она могла выйти.
Когда Андрей уже поднялся по ступеням, услышал крик. Обернулся и увидел старуху, которая выскочила из дому и мечется по двору. Пламя разгорелось вовсю, потушить пожар было невозможно.
Марья завывала, кричала что-то нечленораздельное.
Был ли толк в том, что он сделал?
Андрей подошел к машине и увидел, что Малинка прижалась носом к стеклу и смотрит на него. Он улыбнулся и помахал рукой.
Малинка заулыбалась в ответ; похоже, боялась, что он не вернется.
— Все, теперь можем ехать к реке, – сказал Давыдов, заводя двигатель.
Он чувствовал, что от него разит бензином. Голова снова начала слегка кружиться (наверное, от бензиновых паров, которыми он надышался, и от облегчения, что все получилось).
— Вот видишь, я обещал, что все будет хорошо – так и вышло. И дальше тоже все у нас прекрасно получится. Веришь мне?
Малинка ответила, что верит.