Варварин Остров

Глава двадцать первая

Услышав от Шуры, что прежде остров назывался Пропащим, Давыдов быстро спросил:

— Тут пропадали люди?

— Много разного творилось, – ответила она. – У меня сложилось впечатление, что все события, связанные с Варвариным островом, несколько.. неоднозначные. Вот смотри. Есть масса свидетельств того, что это поистине чудотворное место. То есть люди приезжали сюда и исцелялись от смертельных недугов. Причем все происходило довольно зримо, быстро. Вчера человек был болен – сегодня здоров.

— Как Малинка, – вставил Андрей.

— Да, именно, – подтвердила Александра. – Никаких отложенных эффектов и последствий, как говорится. Все четко, честно и прозрачно. Таких случаев, как с Малинкой, я нашла множество и в источниках позапрошлого века, и в газетах из девяностых. Да, я ведь еще не сказала тебе, что Варвариным остров стали называть тоже в связи с чудесным исцелением.

— А я еще думал, что за Варвара такая? Может, утопилась поблизости от несчастной любви.

— Фи, как банально! – фыркнула Шура. – Ты просил меня узнать, кто такие Комынины. Так вот, я прочла в одной рекламной статье, написанной в те годы, когда Варварин остров хотели сделать чем-то средним между Диснейлендом и всесоюзной здравницей, что тамошние земли когда-то принадлежали богатейшему дворянскому роду Комыниных. Правда, род этот угас. Так вот, согласно легенде, Варвара Комынина была прекрасна, как заря, но смертельно больна, врачи не в силах были помочь ей. Тогда ее муж Владимир решил построить на острове церковь во славу целителя, святого Панталиона. Будто бы этот святой исцелял одним лишь взглядом. Как Кашпировский. В храме находилась его икона..

— Она и сейчас там.

— ..и человеку было достаточно со всей искренностью попросить о выздоровлении, чтобы получить помощь. Сделав богоугодное дело, построив храм, муж Варвары рассчитывал на исцеление жены. Так и случилось. Потом, правда, все пошло наперекосяк. Владимир Комынин внезапно умер, его дядя, единственный кровный родственник, тоже. В одном месте написано, что он свалился со ступенек, ведущих к храму, и свернул себе шею, в другом – что у него было больное сердце. Точных данных я не нашла, да и вообще про этих Комыниных мало информации, почти ничего нет. Безутешная Варвара, лишившись обожаемого мужа и его дядюшки, которого, будучи сиротой, почитала, как родного отца, решила посвятить себя служению исцелившему ее святому Панталиону. Она больше не вышла замуж, построила дом близ храма (остатки этого строения нашел твой отец), больше с острова не уезжала до самой смерти (о том, как она умерла, сведений я тоже не нашла). Люди стали приезжать на остров, чтобы припасть к иконе, попросить помощи у святого Панталиона, излечиться от хвори. Варвара всех привечала, никому не отказывала, не брала денег, а желающим поселиться на острове помогала обосноваться. В честь этой самоотверженной и добросердечной женщины остров стал Варвариным.

— Пока все весьма сахарно, – заметил Андрей.

— Пока да, – подтвердила Александра. – Но, как в том анекдоте, есть нюансы. Вся информация, которую мне удалось найти, делится на две части. Одну я тебе изложила: здесь про святого, исцеления, чудеса и прочие радости. Но есть и другая сторона. Как я говорила, остров раньше назывался Пропащим. Никаких особенно жутких случаев не описывается, но рыбацкие лодки то и дело тонули около острова, а потому люди старались без особой нужды там не показываться, хотя рыбы в тех местах полно. Вот скажи, зачем понадобилось строить храм в таком дурном месте?

— Может, чтобы его очистить? – предположил Андрей.

Шура немного помолчала, собираясь с мыслями. Добытые ею сведения были обрывочными, хаотичными, запутанными.

— С островом связаны и по-настоящему трагические события: его регулярно затапливало, стихия время от времени уносила множество жизней. Такое бывало примерно в семидесятые годы девятнадцатого века (точной даты я не нашла), потом случилось в двадцатые годы века двадцатого, после революции, по время Гражданской войны. Тогда, кстати, Варварин остров сильно пострадал: еще до наводнения и храм, и господский дом были уничтожены. Буквально до основания, все было сожжено и разрушено! Долгое время остров, видимо, пустовал, никто там не жил, но после окончания Великой Отечественной, ближе к шестидесятым, начал потихоньку заселяться, все благодаря рыболовецкому промыслу. Здесь построили дома, школу, клуб, паром ходил с большой земли (я читала статью в газете «Быстрорецкая правда»). А в начале семидесятых опять случилось наводнение. Погибло много народу, практически все жители, число погибших называют разное, от пятисот человек до тысячи, но точных цифр нет, да и вообще информация, скажем так, закрытая: в те годы газеты особенно-то не писали о подобных вещах, такое старались скрыть от общественности. Мне удалось раскопать очерк местного писателя, он называется.. Минуточку. – Шура пошуршала страницами: – Ага, вот. Клим Алексеев «Роковой остров». Там написано, что, когда вода сошла, остров был пуст. Ни одного тела, даже похоронить некого, про выживших и речи нет. Это, возможно, преувеличение: произведение все-таки не документальное, а художественное.

Она услышала, как Давыдов вздохнул.

— От таких мест надо держаться подальше. Но люди упорно снова и снова заселяли остров, как трава прорастет на грядке, даже если ее регулярно пропалывать. Остров опять долго пустовал, но лет через десять после трагедии здесь основали рыболовецкую артель «Быстрорецкрыба». Старые постройки обновили, новые возвели. Люди стали приезжать и постепенно обживаться на Варварином острове, а уж на конец восьмидесятых – начало девяностых пришелся его расцвет. Про этот период ты не хуже меня знаешь.

— Да. Сумасшедший миллионер-иностранец решил возродить храм.

— Совершенно верно. Его звали Уильям Лэйн. Икона святого Панталиона (та самая, старинная, чудотворная) многие годы находилась у него. Досталась, по словам Лэйна, от людей, спасших святыню от уничтожения в период революционной смуты. После начала перестройки и падения «железного занавеса» он решил вернуть ее на Варварин остров, а заодно отстроить храм и превратить в Мекку для всех болящих. Ибо, как сказал Лэйн в одном из многочисленных интервью: «Святой Панталион может спасти сотни, тысячи жизней, и мой долг – дать страждущим возможность обрести шанс выздороветь».

— Высокопарно.