Страница 24 из 65
На столе лежали сотовый телефон и надкушенное печенье, рядом стояла чашка с чаем, покрытым коричневой пленкой. На полу валялись вещи Клары – клетчатая юбка, синяя водолазка, нижнее белье.
Все было неправильно, неаккуратно, неопрятно.
— Клара, – голос Андрея упал до шепота, – скажи мне, что случилось?
Думал, она не отреагирует, но голова Клары стала медленно поворачиваться: сначала подбородок уперся в грудь, а потом она подняла голову и уставилась на Андрея.
Ее глаза больше не были карими. Они выцвели, радужку заволокла белесая пленка: такие глаза бывают у стариков, слепцов и утопленников – вода заливается в них, выедает жизнь, природный цвет, сияние.
У Санька, вспомнилось Давыдову, глаза тоже изменились, васильковая синева ушла из них. Но почему? Это какая-то болезнь? Инфекция?
«Ты знаешь, что это! Ты знаешь! Ты видел!»
У Андрея закружилась голова. Он ничего не мог сообразить, единственное, чего ему хотелось, – сбежать отсюда.
Желание убраться из этого дома стало почти нестерпимым, он даже отступил назад, к двери, но в этот миг крошечная детская ручонка сжала его ладонь, и Давыдову стало совестно. Ему-то есть куда бежать, а как Малинка?
Клара медленно подняла руки, вытянула перед собой, словно стараясь рассмотреть, потом уронила их на колени.
«Сейчас она откроет рот, но не сумеет ничего сказать, будет выть, как животное», – отстраненно подумал Давыдов.
Так и случилось. Клара открывала рот все шире, лицо ее дергалось в безумной ухмылке. Она не могла совладать со своими мышцами.
— Уууыыыаа! – услышал Давыдов низкий, ничуть не похожий на голос Клары, гортанный рев.
«Откуда я знал, что она завопит?»
— Боже мой, – пробормотал Андрей, не сумев сдержаться.
Крик прекратился, но рот Клары так и остался раззявленным, как будто она позабыла, что нужно закрыть его.
— Ну что, насмотрелись? – Баба Лида, оказывается, стояла позади Давыдова.
— Что с ней такое? – прохрипел он.
Старуха оттеснила его в коридор и закрыла дверь, за что Давыдов втайне был ей благодарен. Смотреть на чудовищное создание, в которое превратилась Клара, было невыносимо.
— Сказано вам, приболела.
— Вы меня за дурака держите?
Баба Лида внезапно усмехнулась.
— Шел бы ты отсюда, – грубо сказала она, переходя на «ты», отбросив сантименты. – Это наши дела. Вам, пришлым, не понять.
Андрей хотел потребовать, чтобы она пояснила, что все это значит, но понял: старуха не ответит. Если он желает узнать правду, помочь Кларе и Малинке, то должен разобраться во всем сам.
— Я заберу Малинку с собой, – сказал он.
— Еще чего! Ты ей кто? Может, снасильничать ребенка хочешь? Может, маньяк-извращенец? Я сразу в полицию побегу, на тебя управу быстро найдут.
— Отлично. Пусть полиция на ее мать посмотрит! – отозвался Давыдов.
— А чего на нее смотреть? – удивилась старуха. – Хворая она. Сейчас уложу ее в кровать. Где это видано, чтобы у родной матери дитя отбирали, когда она захворала?
Давыдов понимал, что старуха права, но оставить Малинку не мог. Та жалась к нему, как котенок. Баба Лида вздохнула и проговорила уже гораздо мягче, почти как раньше:
— С непривычки тяжело это видеть, понятное дело. Ты не боись, все с Малинкой будет хорошо. Ничего ей не сделается. Я ее к себе заберу, с матерью не оставлю.
Старуха ласково погладила девочку по волосам, притянула к себе.
— Не журись, болезная моя. Уладится все скоро. Баба Лида с тобой.
..Поздней ночью Давыдов, сумевший все же заснуть, проснулся от кошмара, в котором Клара вскакивала со стула и с воплем бросалась на него, принимаясь душить ледяными руками.
Ему пришлось уйти из дома бабы Лиды, уйти и оставить там Малинку. Он присел перед нею на корточки и сказал, что вынужден так поступить, но не бросает девочку, не предает ее, что вернется и непременно со всем разберется. Малышка прикусила губу и ничего не ответила, но кивнула, и это было хорошо.
Давыдов шел к входной двери с тяжелым сердцем, а баба Лида топала следом, едва не подталкивая его в спину.
— Незачем тебе больше сюда ходить. Иди, живи себе, забудь, что видел. Меньше знаешь, крепче спишь – слыхал, как умные люди говорят?
— Малинка..
— Ничего ей не сделается, сколько раз повторять! – рявкнула старуха и захлопнула за ним дверь.
Сейчас Андрей, взмокший от пота, хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Страшный сон постепенно выветривался, и внезапно ему подумалось: дышала ли Клара?
Она сидела так прямо, так неподвижно..
«Конечно, дышала! Как же иначе?» – возмутился голос разума.
Но Андрей уже не понимал, чему верить.