Страница 8 из 67
Доктор зафиксировал тампон бинтом, взял папиросы, молча вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Мы остались одни. Тишину нарушал только стук капель дождя по стеклу. Чертова погода как издевается. То закончится ливень, то опять влупит.
Карась подошел вплотную к кушетке. Наклонился. Его лицо было мрачным, усталым, но глаза горели холодным, въедливым огнем.
— Ну. Давай, лейтенант. Мы договаривались.
— О чем? — я сделал вид, что не понимаю.
— Дурака не врубай! — Карась понизил голос до шепота. — Какого хрена сегодня произошло⁈ Что это было — между тобой и майором? Почему он говорил так, будто ты знаком с Пороком? Чем ты занимался в Золотухино на самом деле? Какого дьявола предатель бегал по сараю с ножом в руке⁈ Я убил офицера госбезопасности, Соколов! Это вообще-то — трибунал. Если ты мне сейчас не выдашь всю правду — иду к Назарову, кладу партбилет на стол вместе с рапортом на тебя. Сдохнем вместе.
Я смотрел в Мишкины глаза. Делал вид, будто взвешиваю все «за» и «против».
На самом деле, спланировал свое дальнейшее поведение с Карасевым еще в машине, когда ехали обратно в Свободу. Теперь только все надо грамотно отыграть.
Ситуация препоганейшая. И конкретно с Мишкой, и вообще. Но если смогу убедить Карася в своей невиновности, то уж перед Котовым с Назаровым мы вдвоем как-нибудь отмажемся. Проблема одна — как переманить старлея на свою сторону.
Врать, что случайно подслушал разговор Мельникова с кем-то и решил проследить? Не поверит. Бывший шифровальщик Соколов по-любому рассказал бы о таком напарнику.
Говорить, что мне приснился вещий сон и я понял, майора надо «вести» именно сейчас? За подобные сказки Карась мне все зубы пересчитает. Чтоб не держал его за дурака.
Сослаться на помешательство Мельникова и этим объяснить все, что он нес в сарае? В такую версию даже идиот не поверит.
В общем, я пришел к выводу, нужно выдать «правду», от которой у простого фронтового опера челюсть пробьет пол. Правду, которую невозможно проверить, но которая объясняет всё.
Я медленно выдохнул. Посмотрел на дверь. Потом снова на Карася.
— Черт… Миша, не имею право обсуждать это с кем-либо. Но… Если не скажу, ты вообще все испортишь. Так что… Хорошо. Слушай. Ты думаешь, я шифровальщик?
— А кто, мать твою⁈
— Я чистильщик. Пожалуй, так будет точнее.
Карась нахмурился.
— Чего?
— Работаю по линии Четвертого управления НКГБ. Напрямую, Миша. Мой куратор сидит в Москве, на Лубянке. Ты знаешь, кто такой Павел Анатольевич Судоплатов?
Конечно, я не просто так выбрал именно Судоплатова.
Во-первых, его ведомство реально занимается самыми секретными ликвидациями и глубокими диверсиями.
Во-вторых, оперативники СМЕРШа относятся к Наркомату Обороны. А агенты НКГБ — это совершенно иная структура. Параллельная вселенная. Фронтовой опер Карась при всем желании никак не сможет проверить информацию, которую я ему сейчас лью в уши.
Мишка нахмурился, отстранился. Имя Судоплатова — это легенда. Естественно, он его знал.
Отлично. Будем ковать железо, пока горячо.
Я начал вываливать на старлея факты из учебников истории. Те, что учат в школе. Но для Карасева, живущего в 1943 году, все это выглядело абсолютнейшим, запредельным секретом.
— СМЕРШ создали в апреле. Абакумов подмял под себя военную контрразведку. Ему дали колоссальную власть. Виктору Семеновичу всего тридцать пять лет, Миша. Он молод и некоторые восприняли такое повышение как прыжок через головы. Еще весной Абакумов ходил в замах у Лаврентия Павловича в НКВД, а теперь — он начальник Главного управления. И подчиняется напрямую наркому обороны. То есть лично товарищу Сталину…
Конечно, это был не самый красивый и не самый честный ход с моей стороны. Я наглым образом использовал политическую изнанку Кремля.
Берия действительно пришел в бешенство от того, что огромный кусок власти и прямой доступ к «Хозяину» уплыл из его рук к молодому и наглому выскочке Абакумову. Таким своего бывшего зама на данный момент считает Лаврентий Павлович.
Тайная война ведомств, бесконечный поиск компромата друг на друга — вот она, реальность. Естественно, простые граждане мало об этом знают, но те, кто не дураки — догадываются. Карась явно не дурак. Поэтому для него моя легенда звучит сейчас не просто убедительно. Она звучит реалистично.
— Ты думаешь, наверху все друг другу доверяют? — продолжал я гнуть свою линию, — Думаешь, товарищ Берия или Меркулов спокойно смотрят на то, как Абакумов строит новую, автономную структуру? — я говорил тихо, жестко, чтоб старлей проникся каждым словом. — Ты сейчас, Миша, услышишь то, что тебе точно знать не положено. Товарищ Берия сильно копает под Абакумова. Придирается к каждому его вздоху. Ну и, само собой, докладывает Главнокомандующему. Сам понимаешь.
Я выдержал небольшую паузу. Пусть Карасев поймет уровень «секретности» информации, которую слышит.
— В общем, там, наверху, своя война идёт. Тихая, подковерная. А тут появился информация — в Управлении завелся крот. Очень крупный крот. С полномочиями. Слишком много утечек. Поэтому сюда «спустили» меня. Под видом откомандированного шифровальщика. Есть подозрение, что крот может быть связан с… — Я выглянул из-за Мишкиного плеча, посмотрел на закрытую дверь, — Связан с самим Берией. Не то, чтоб Лаврентий Павлович был предателем. Он просто может не видеть под своим носом крысу. Слишком занят борьбой с растущей властью Абакумова. Я должен найти крота и ликвидировать. Об этом знают всего три человека. Один из них — Судоплатов. Второй — Абакумов. Третий… Ты сам понимаешь, кто. Я нашёл крота, Мельникова. Ты сам вспомни, мы с майором появились в Ставке Центрального фронта одновременно. Таких совпадений не бывает. Сразу же понятно. И да, мы встречались с ним в Золотухино, когда я пошел туда узнать про флаконы. Именно там Мельников проговорился, что Пророк знает обо мне. Не все. Но часть информации к нему все же утекла. Это подтверждает тот факт, что Пророк сидит где-то…
Я многозначительно закатил глаза, посмотрел на потолок.