Страница 56 из 67
Назаров снова еле заметно скривился. Видимо мысль о том, что бывший друг является потенциальным куратором чертовой кучи диверсантов, вызывала у майора очень неприятные эмоции.
Я на мгновение подвис. Во-первых, не ожидал, что опытный контрразведчик настолько проникнется моими аналитическими способностями. Во-вторых, еще не успел придумать, как убедить Назарова и Котова, что капитан Воронов — это одна колея, а предатель в расположении артиллерии — другая. Я ведь не могу сказать прямым текстом: «Товарищи, Воронов — шизофреник из двадцать первого века, он просто расчищал доску для Абвера, чтобы изменить историю, а Казакова слил кто-то совершенно другой».
Ну а в-третьих, у меня в отношении Крестовского план только один. Грохнуть гниду поскорее. Но если майор свяжет Воронова и Пророка в одно лицо, убить шизика будет очень непросто. Обычный предатель может «погибнуть» при попытке к бегству. Меня за это накажут, но не расстреляют. А вот если Пророк двинет кони по моей вине — боюсь представить последствия.
Нет уж, товарищ майор, от этой версии вам надо отказаться.
— Никак нет. При всем уважении к вашему опыту, Воронов — не Пророк. И быть им не может, — заявил я уверенно.
Назаров нахмурился.
— Обоснуй, лейтенант. У него и допуски были, и возможности. Почему не он?
— Психология и методы работы, Сергей Ильич. Мы имеем дело с невероятно умным, осторожным и расчетливым врагом. Судя по тому, как организована сеть, Пророк — это классический кукловод. Он сидит глубоко в тени, дергает за ниточки и делает всю грязную работу чужими руками. Разве стал бы такой человек лично подставляться?
Я посмотрел на Котова, затем снова на майора.
— Вспомните сегодняшнюю ночь. Воронов идет в церковь и фактически сам сдается контрразведке, чтобы просто отвлечь наше внимание. Кукловоды по такой схеме не работают.
— Очередной обиженный Советской властью? — негромко подал голос Котов, потирая гладко выбритый подбородок.
Назаров выразительно хмыкнул.
— Обиженный… Уж кому-кому, а Воронову точно обижаться не за что.
— Не обязательно, — снова высказался я, — Если судить по тем сведениям, что мы получили от Федотова и Мельникова, Пророк обещает все исправить, все наладить. Он хочет поменять фигуры на шахматной доске. К примеру, Воронову мог красиво расписать очень быстрое завершение войны. Мол, с фрицами надо дружить, так лучше для страны и советского народа. А Воронов искренне поверил.
— Да уж…— Майор снова горько усмехнулся, — Очень странная любовь у Никиты к своей Родине. И главное… Как шифровался, гнида. Я и подумать на него не мог.
Назаров откинулся на спинку стула, задумчиво пожевал губами.
— Допустим, — кивнул он. — Воронов — исполнитель. Но при задержании этот исполнитель пел нам соловьем, что на сегодняшний вечер у него назначена личная встреча с Пророком. Обещал сдать его с потрохами. Очередная засада?
— Не знаю, товарищ майор, — с сомнением высказался я. — Думаю, настоящий Пророк уже давно оборвал все нити, поменял явки и зачистил контакты. Он отработал Воронова, списал его в утиль. А капитан сейчас просто тянет время. А вообще…— Я сделал вид будто напряженно соображаю в моменте, — Знаете, чего еще он может добиваться этой «встречей»? Рассчитывает, что мы клюнем. Вытащим его из охраняемой камеры, посадим в машину и повезем на мифическую явку. И вот там, на открытом пространстве или в лесу, он попытается сбежать.
Назаров тяжело вздохнул, полез в карман галифе за папиросами.
— Похоже на правду, Сколов. Но не факт. Товарищ капитан, ты что думаешь?
— В рассуждениях лейтенанта есть здравое зерно. — кивнул Андрей Петрович, — Но и проигнорировать это вариант мы не можем.
— Так…ладно…— Майор подкурил, затянулся,— Значит, с Вороновым пока подождем. Фора в несколько часов имеется. Надо хорошенько покумекать, как эту сволочь расколоть. Но у нас есть еще одно направление. Воронов не мог сам узнать информацию о передвижении командующего артиллерией. Думаю, сценарий такой. Немцы велели Пророку устранить генерала Казакова. Для выполнения задания, на помощь сволочи, отправили в тыл диверсионную группу. Далее…Пророк узнает, когда и в каком сопровождении отправится генерал, сообщает Воронову, тот нас отвлекает…
Сергей Ильич посмотрел на меня. Я расценил это как молчаливый вопрос.
— Думаю для начала надо допросить снайпера. Выяснить, когда их группа получила приказ о нападении и ликвидации генерал-майора. Нам для разговора с Вороновым нужен како-то весомый козырь…
— И где я тебе этот козырь возьму, Соколов? — хмуро поинтересовался майор, — Вытащу из широких штанин?
— Просто… — я снова сделал задумчивый вид, — На первый ваша версия выглядит правдоподобно, насчет пророка, немцев, Воронова. Но давайте рассуждать логически. Поездка генерал-лейтенанта в Ставку к командующему фронтом вряд ли была плановой. Такие маршруты не утверждаются за неделю вперед. Скорее всего, решение было принято абсолютно спонтанно. Понадобилось срочно согласовать плотность артиллерийского огня на каком-то участке, или сам товарищ Рокоссовский внезапно вызвал к себе — неважно. Суть в том, что генерал, к примеру, просто вышел из кабинета и сказал: «Едем к Первому». Так ведь обычно бывает?
— Допустим, — кивнул Назаров, выпуская густое кольцо дыма.
— Высший комсостав так и перемещается, — отозвался Котов. Он по-прежнему стоял возле карты и одним глазом упорно продолжал в нее пялиться. Такое чувство будто капитан что-то активно анализировал, — В целях безопасности маршруты и время держатся в секрете до последнего.
— Именно! — я слегка повысил голос, выделяя главное. — А значит, Абвер физически не мог посадить в Глухой яр восемь вооруженных диверсантов заранее, чтобы они сидели там в кустах трое суток, кормили комаров и ждали конкретно машину генерала Казакова. Наши патрули ходят регулярно, риск случайного обнаружения огромный. Немцы устроили засаду не «на всякий случай». Они шли на верняк. А это означает только одно — информацию им слили в реальном времени. Буквально за час до выезда кортежа.
Назаров замер.
— Ты хочешь сказать… — медленно, сквозь зубы, процедил он.
— Я хочу сказать, товарищ майор, что прямо сейчас, в самом ближнем кругу командующего артиллерией фронта, сидит действующий предатель… Как только Казаков принял решение ехать, этот человек передал информацию диверсантам. И только после этого немецкая группа сорвалась со своей лежки и марш-броском выдвинулась в Глухой яр занимать позиции.