Страница 49 из 67
— Дорога впереди сужается. — Я шагнул к Котову, указывая стволом автомата направление. — Слева овраг, справа крутой склон, заросший дубняком. Если они ждут генерала Казакова, то оборудовали огневые точки именно на склоне. Оттуда тракт просматривается как на ладони.
— Выдвигаемся, — кивнул Котов. — Карасев, идешь первым. Дистанция три-четыре метра, не больше. Иначе в темноте потеряем друг друга из виду. Соколов, за мной. Глаза на затылке. Любой хруст, любой неестественный звук — реагируем мгновенно.
Мишка кивнул и растворился в ночи так легко, словно всю жизнь только и делал, что крался по ночным лесам. Его уличная выучка сейчас стоила десятка академических лекций по маскировке.
Мы с Котовым двинулись следом. Шаг за шагом. Осторожно ступали по мягкой земле, чтобы не хрустнуть сухой веткой.
Дорога действительно начала сужаться, превращаясь в глубокий желоб, выбитый телегами и тяжелыми грузовиками. Справа нависает темный массив холма. Слева — обрыв. Идеальное место. Если ударить по машинам сопровождения, первой и последней, кортеж генерала окажется зажат в классическом огневом мешке.
Внезапно шедший впереди Карась исчез. Темный силуэт просто в одно мгновение растворился во мраке. Мы с Котовым замерли, напряженно вглядываясь во тьму. Буквально через минуту Мишка бесшумной тенью возник прямо перед нами, предостерегающе подняв ладонь.
— Там… — едва слышно, одними губами выдохнул он, указывая стволом ППШ куда-то вверх и вправо, на заросший склон. — Люди. Оружейной смазкой потянуло. И примятая трава. Засада где-то рядом.
Я мгновенно шагнул в сторону ближайшего дерева, опустился на одно колено. Андрей Петрович и Карась сделали то же самое.
Мишкина интуиция, помноженная на опыт фронтового контрразведчика, сработала безупречно. Он нутром почуял чужое присутствие. Не только по внешним признакам. Карась уловил ту самую напряженную, мертвую тишину, которая всегда возникает за минуты до начала боя. Самих диверсантов старлей в темноте, конечно, не разглядел, но общее направление угрозы обозначил четко.
В следующую секунду, как по заказу, где-то далеко впереди, со стороны южных развязок, пробился нарастающий гул мощных автомобильных двигателей. Этот звук невозможно было спутать с натужным воем обычных грузовиков. Так ровно и тяжело работали моторы полноприводного генеральского ГАЗ-61 и юрких «Виллисов» сопровождения.
Командующий артиллерией Казаков приближался к Глухому яру.
Гул тяжелых моторов нарастал… Звук накатывал плотной волной. Машины вот-вот должны были появиться в зоне видимости.
Мой взгляд начал выхватывать детали ландшафта, разбивая заросший дубняком склон на сектора.
Если работают профи из Абвера, а это несомненно так, они будут действовать определенным образом.
Я принялся мысленно расставлять фигуры.
Где могут быть гранатометчики? Ручных фаустпатронов у немцев сейчас в массовом ходу еще нет, значит, использовать будут тяжелые связки гранат или магнитные мины. Такую дуру далеко не метнешь — максимум метров на пятнадцать. Значит, сидеть они должны вплотную к тракту. Вот там, за массивным вывороченным корнем старого дуба. Идеальная позиция. Возвышенность дает нужный угол для броска прямо по крыше головной машины, чтобы намертво закупорить проезд. А толстый слой земли и корневищ надежно защитит от ответного огня охраны.
Где пулеметчик? Чуть выше, по флангам. Расчету с их скорострельным МG-42 нужна точка для кинжального огня вдоль дороги. Как только прогремят взрывы и из уцелевших машин посыплются бойцы сопровождения, пулеметчик просто перепилит их свинцом, не давая поднять головы.
Снайперам с трофейными СВТ тоже требуется высота. Не сомневаюсь, скорее всего они будут использовать именно это оружие. Немцы сейчас обожают советские «светки» из-за их скорострельности. Собственные самозарядные винтовки G41 у фрицев вышли неудачными, а G43 еще только внедряются. У снайперов задача ювелирная — первым выстрелом снять водителя, вторым — самого генерала Казакова, если гранаты вдруг не сделают свое дело. К тому же густой кустарник на скате холма отлично замаскирует вспышки выстрелов.
А внизу, в зарослях папоротника у самой обочины, сто процентов затаились «фишки» — боевое охранение. Эти будут сидеть тихо, как мыши. Их цель — пропустить кортеж в капкан, а когда начнется мясорубка, ударить в спину замыкающей машине, наглухо отрезая генералу путь к отступлению.
Я осторожно похлопал Котова по руке, ткнул стволом автомата сначала на заросли папоротника у обочины, где угадывались два неестественно темных пятна, затем обрисовал в воздухе дугу, указывая на корень дуба и позиции выше по склону. Выбросил вперед растопыренную пятерню, затем добавил еще три пальца. Восемь человек. Как и говорил Воронов. В этой детали диверсант не соврал.
Капитан мгновенно оценил расклад. Опытный чекист сразу понял мои знаки. Он перевел взгляд на Карасева, коротко рубанул ребром ладони по горлу и ткнул пальцем туда, где притаились нижние дозорные. Себя обозначил кивком в сторону левого фланга засады.
Затем Андрей Петрович посмотрел на меня, выразительно скользнул взглядом по раненому плечу и дважды похлопал ладонью по воздуху сверху вниз, приказывая оставаться на месте. Жест читался однозначно. В рукопашную мне соваться нельзя, тело может подвести. Моя задача — подстраховка. Если что-то пойдет не так, я должен ударить из ППШ на подавление.
Мишка хищно оскалился. Тенью скользнув в низину, в одно мгновение растворился во мраке. Ни хруста ветки, ни шороха листвы. Карась двигался так, словно его тело вообще не имело веса.
Я напрягся, до боли вглядываясь в темноту. Спустя минуту одно из черных пятен в папоротнике чуть дернулось. В тусклом лунном свете блеснуло узкое лезвие. Короткий, глухой хрип потонул в шуме приближающихся моторов. Вторая «фишка» попыталась обернуться, но Карась уже вырос за спиной диверсанта. Зажал ему рот и одновременно нанес точный удар под лопатку. Два трупа за десять секунд. Чистая, филигранная работа.
Котов тем временем ушел выше по склону. Действовал Андрей Петрович жестко и без сентиментов. Он обрушился на тройку диверсантов, готовивших фланговый удар, сверху. Первому свернул шею резким, страшным рывком. Второму всадил финку в основание черепа. Третий успел вскинуть пистолет-пулемет, но Котов ударом сапога выбил оружие, тут же сократил дистанцию и вогнал лезвие врагу под ребро.
Пятеро готовы. Остался костяк — ударная группа в центре. И времени на скрытное перемещение больше не было.