Нежная ночь Ривьеры

Плохие сыновья

— Зачем вы сюда приперлись! – шипела Катя, провожая нас в выделенные «покои». – Мне теперь из-за вас здесь ночевать!

— Зачем? – удивилась Машка.

— Старуха попросила приглядеть за вами. Чтобы чего-нибудь не сперли! – хмыкнула та. – Мания у нее такая: ей кажется, что все ее обкрадывают. За полгода трех горничных уволила. Обыскивает их вещи. И если ничего не находит, подкидывает какую-нибудь брошку сама. Старость – не радость. Деменция, мания преследования. А у меня, между прочим, были свои планы!

Я посмотрела на стоящие вдоль коридора расписные ларцы, шкафчики с безделушками, выцветшие гобелены на стенах, потемневшие от времени портреты чьих-то предков. Ценностей здесь хватало.

А Машка фыркнула:

— Извини, подруга. У нас тоже были свои планы. До того, как ты втянула нас в эту историю. Теперь нам надо как-то дожить до отьезда на родину.

Катя пожала плечами, толкнула одну из дверей, и мы зашли в просторную комнату с двумя кроватями, изящным столиком у окна, огромным пузатым шкафом красного дерева и старинными морскими пейзажами на зеленовато-выцветших обоях.

— Ладно, располагайтесь, – кивнула Катя. И повернулась к Машке: – А про Влада.. Это ты всерьез? Или просто у вас деньги кончились и негде ночевать? У него же бабло из ушей лезет, на фига ему воровать?

— Может, он держатель общака, вот бабло и лезет из ушей! – парировала Машка.

— Ну, ок. Журналистам из Москвы виднее. А ты иди к старушке, – с усмешкой посмотрела на меня Катя. – Часа два послушаешь, что у нее болит!

Но она ошиблась.

Когда я вернулась в гостиную, Мари повелительно кивнула на диванчик рядом с ее креслом и приказала:

— Итак, говори, что вы от меня скрываете?

— Ничего, – промямлила я.

— Не ври. Подружка твоя бойкая, наглая, сразу видно, журналисточка. А ты ничего. Попроще, – сделала она мне сомнительный комплимент. – Чего этот негодяй на самом деле от вас хотел?

— Мы же сказали – какое-то Зеркало Португалии.

— Всегда был дурак. – перебила меня Мари. – И больше ничего?

— Нет..

— А вообще, что за люди вокруг него? Бандиты?

— Почему бандиты? Обычная светская тусовка. И телохранители, – уклончиво ответила я.

— До чего же надо опуститься, чтобы ходить с телохранителями! – скривилась Мари. – Вот так растишь, растишь детей! А вырастают или игроманы, как папаша Поля, или подлецы. Только и думают о деньгах. Разве такими я мечтала видеть своих сыновей? У нас в роду – французские аристократы, приближенные королей. Были, конечно, и бастарды. Но почему надо унаследовать худшее? За все мои заботы!

Она театрально поднесла руку ко лбу, как актриса в немых фильмах.

И вдруг просияла:

— Поль! Вот моя надежда. Умный, воспитанный мальчик. Но в последнее время он мне тоже не нравится. Похудел, связался с этой юродивой Лизой. Ты же видела ее? Не девка, а утопленница. И его в этот омут затянет. Что про нее скажешь?

Я вздохнула:

— Не думаю, что Поль будет с ней счастлив.

— Во-от! Я же говорю. А ты не пыталась? Позаигрывать с Полем? Отвлечь его от этой..

Я поняла, что меня опять настигла моя карма. Родным всех ярких и проблемных мужчин я кажусь отличной партией. Спокойная, рассудительная, врач. Что еще нужно для семейного счастья? Родителям женихов. К сожалению, сами они так не считают. Хорошие девочки-врачи им нужны, как жилетки, в которые они приходят плакаться после очередных любовных неурядиц с красивыми стервами.

— Боюсь, что я не заинтересую вашего Поля, – улыбнулась я.

— Ну да, ну да, – не постеснялась согласиться Мари, еще раз оглядев меня. – Ты слишком серенькая. Одежду тебе надо поменять, вот что. И стрижку. Так тебя никто замуж не возьмет.. А кстати, – вдруг оживилась она. – Дамочек возле Влада не видела? Эти бабы слетаются на запах денег, как осы на мед. Так и вьются вокруг, так и вьются! Не дай бог, опять женится на какой-нибудь проститутке! Или присосется какая-нибудь – не отлепишь..

— Проституток не видела. А охотниц за деньгами – ну если только по мелочи..

— Не виляй! Кто возле него на вечеринках крутится? Рассказывай!

— Ну, на последнем приеме у Ирусика она сама к нему подходила, просила помочь фонду, Гусыня – то есть Нина Гусь – хотела, чтобы он что-то у нее купил, Катя просила рекламку. – Я решила перечислить всех подряд, чтобы быстрее закончить разговор. – Алиса подстерегла его на аллее и наверняка зазывала в свою галерею. Две какие-то девицы..

— Дерьмо! – вдруг неожиданно процедила королева, и ее лицо пошло красными пятнами. – Давление подскочило! Померь мне, вон на столе приборчик.

Давление было на удивление сносное, только пульс немного частил.

— По возрасту у вас все просто отлично! – обрадовала я пациентку.

Но она вдруг взвилась:

— По возрасту! Все вы, врачи, одинаковы. Вызовешь их, а они – это у вас возраст, это у вас старость.. Ми-лоч-ка, запомни! Нет такого диагноза – старость! Просто лечить надо уметь! У нас лучшие диагносты – патологоанатомы. Столько болезней после смерти найдут! Но лично я умирать не собираюсь!

Я невольно хмыкнула. Увы. Старость – самая неизлечимая болезнь. Но в чем-то Мари права – врачи не любят лечить стариков.

— И правильно. Просто меньше думайте о смерти. Все болезни от стресса! Вам нельзя так нервничать! – начала я песнь всех докторов, которые хотят отвязаться от навязчивого пациента.

Дверь приотворилась, и в нее просунула голову служанка.

— К вам Поль, – сказала девушка, запинаясь от страха.

Мари подняла нарисованные брови:

— Что-то он зачастил. Хорошо, пускай! Только сначала мне надо позвонить.

Мари резко схватила телефон, задев локтем тонконогий столик с вазой с фруктами – я чудом успела его поддержать и поймать на лету падающий нож с костяной ручкой в виде странной красной птицы. Королева царственно мне кивнула – аудиенция была окончена.