Нежная ночь Ривьеры

Минута славы

(Лазурка, 2013 год)

Бернар решал, как сделать лучше. Спрятать арестованных девок от журналистов. Или, наоборот, показать. Он не верил, что они действительно из Розовой пантеры. Те так не подставляются. Но как-то с бандой точно связаны. Не бывает таких совпадений. Не бы-ва-ет.

Решил показать. Обычно пантеры вытаскивают всех, кто на них работает. Даже второстепенных исполнителей. Можно поднять шум. Продемонстрировать, как оперативно сработала полиция. И посмотреть, кто начнет суетиться. Интересно, какая из них расколется первой?

* * *

Это был эффектный выход. Двое полицейских распахнули парадные двери виллы. К ним тут же ринулась толпа журналистов. И под вспышки фотоаппаратов я появилась как главная звезда. В наручниках. Ведь меня подозревали в убийстве.

Следом за мной вывели Машку. Несмотря на ее истошные крики: «Мы с Леной вместе!», ей руки оставили свободными. Как соучастнице. Потому и славы ей досталось меньше. А мне в лицо уставились прицелы телекамер.

— Вы – член банды Розовая пантера? Это вы украли драгоценности у жены вице-мэра? Кого увезли на машине неотложной помощи? Этот человек – ваш сообщник?

Я отворачивала лицо. А Бернар горделиво вышагивал сзади с полуулыбкой Моны Лизы. Только время от времени бросал:

— Без комментариев, – что только подливало масло в огонь репортерского интереса.

В этот раз в полицейском участке нас с Машкой разделили.

— Ничего не говори без адвоката! – крикнула мне подруга. – Требуй российского консула! Сатрапы!

И ее увели куда-то в глубь коридора. А меня сначала запихнули в крошечную каморку. Но уже минут через десять повели на допрос.

В своем тесном кабинете – стол с компьютером, офисное кресло, металлические полки с бумагами за спиной – де Фюнес казался значительней, чем на роскошной вилле. И опаснее.

— Садитесь, – кивнул он мне на стул и уставился прямо в глаза.

— Как давно вы работаете на банду «Розовая пантера»?

— Я не работаю ни на какую банду! И вообще! Мне нужен адвокат!

— Но вы же ни в чем не виноваты?

— Судя по всему, – я показала ему наручники, – вы так не думаете.

— Это мы сейчас исправим.

Комиссар подошел, достал из кармана ключик и освободил мне руки. Я стала разминать затекшие кисти.

— Давайте начистоту. У вас очень интересная история. Очень! – начал мягко подкрадываться он. – Вот я читаю протоколы. Вы присутствовали при всех кражах драгоценностей, которые произошли на Лазурном побережье в эти два дня.

— Так случайно совпало. Мы были только свидетелями!

— Допустим. А как вы объясните еще одно странное совпадение: именно ваша подруга потребовала выключить сигнализацию в музее Ротшильда. И вы с ней тут же вошли в пустой зал, где хранились похищенные серьги.

— Их там уже не было!

— А вот это мы знаем только с ваших слов. Камеры кто-то отключил. Еще одна неувязочка. В отделении полиции Сен-Поль-де-Ванса вы оставили заявление, что у вас украли сумочку. Тот же вор, что совершил кражу в музее. Сумочку подробно описали. Розовая, из двух отделений, с золотой застежкой, одна заклепка отсутствует. Не эта?

И негодяй Де Фюнес достал из стола отобранную у меня еще на вилле сумку.

— Как объясните?

Я замялась.

— Мне ее потом подкинули.

— Какие добрые люди! Кто подкинул? Где?

— Оставили на рецепции в отеле.

— Как вор узнал, что вы там остановились?

— Не знаю. Может, у меня в сумке лежала визитка отеля.

— Угу. Почему же вы не сообщили об этом благородном поступке похитителя в полицию? Сейчас все отделение Сен-Поль-де-Ванса разыскивает вашу сумочку. Нехорошо. Все было на месте?

Я покраснела.

— Мне нужен адвокат! – наконец повторила я слова Машки.

— Конечно, нужен. Дело-то серьезное. Зачем вы сделали укол Георгию, – он заглянул в компьютер, – Стрроппову?

— Ничего я не делала! Он сам.

— А вот его друг Поль Дюбуа так не считает. Мы, конечно, проверим, есть ли на шприце отпечатки его пальцев. Но на вашем месте я бы не запирался. Признание вины облегчает наказание. Тем более, уверен, вас просто ввели в заблуждение. Подставили. Так кто и для чего вас нанял?

— Адвокат! И представитель российского консульства! – уже твердо заявила я.

А сама внутренне похолодела. История получалась не просто странная. Она тянула лет так на двадцать.