Нежная ночь Ривьеры

Лучший вор Лазурки

Мы уже подъезжали к дому Кати, когда Машка к ней повернулась:

— Обидно, если алмаз так и не найдут. Все же музейная редкость! И судя по всему, он должен быть где-то в доме. Как учил Шерлок Холмс, на самом виду. Но чтоб никто не догадался. Ты была у Гусыни и как? Ни одной зацепки?

— Ни фига! – вздохнула Катя. – Говорит, муж в их последнюю встречу совсем пьяный был.

— Так это хорошо. Пьяные больше болтают. Что именно он сказал?

— Ничего особенного. Чувствовал, что его скоро кокнут. Потому и колье отдал. Вроде хотел что-то еще отдать. А потом передумал.

— Вот с этого места поподробнее.. Как передумал, что именно говорил?

— Господи, чего ты привязалась? Я уже Мари все доложила. Надрался, колье Гусыне по пьяни принес. А потом они сидели за столом, выпивали уже вдвоем. Он глаза так к небу задрал, в потолок уставился: «Нет, говорит, пока не отдам. Дай бог, все утрясется. Еще не время».

Не знал, что боженька его молитвы не услышит и скоро приберет.

— Куда, говоришь, уставился? В потолок? – переспросила Машка. И вдруг закричала Борису: – Поворачивай! Едем к Гусыне!

— Но у нас самолет, – запротестовала я.

— Успеем!

Когда Машку обуревает очередная идея, она сама, как реактивный двигатель.

..Гусыня не хотела открывать нам ворота.

— Голова болит. Не готова вас принять, – бормотала она в домофон.

— Открывайте, это срочно! Мы приехали вам помочь! – запальчиво кричала Машка.

Наконец железные ворота плавно разъехались.

Причина неготовности Гусыни к визиту гостей стала понятна сразу. Хозяйка, встретившая нас в прихожей, была нечёсана, в дорогом, но замызганном халате, и, если к ее рту поднести спичку, выдыхаемый воздух превратился бы в огонь. На столе в гостиной стояла ополовиненная бутылка виски – ее явно открыли недавно. Рядом со стулом валялась еще одна – пустая.

— Девчонки! – нетвердо сказала Гусыня, игнорируя нашего сопровождающего. – Мне тут ссстрашно. А уехать не на что. Денежки все – тю-тю. Я нищая! – Она театрально развела руками.

— Возможно, прямо сейчас вы разбогатеете, – деловито сказала Машка. – В какой комнате вы выпивали с Георгом в последний день?

— На к-кухне! А ч-ч-что? – запинаясь, удивилась Гусыня.

— Идем туда.

Мы зашли в просторную хайтековскую кухню, похожую на картинки из модных мебельных журналов: холодную и безликую. Только забитая грязной посудой раковина придавала ей жилой вид.

Машка вскинула глаза. Я уже поняла, о чем она думает. Над столом висела круглая люстра, похожая на модель Вселенной – с кучей мелких и крупных хрустальных шариков и страз.

— Лупа у тебя дома есть? – спросила Машка Гусыню, решив отставить церемонное «вы».

Та стояла столбом.

— А ну тебя! Борис, снимай люстру, под потолком мы ничего не разглядим!

Тот, на удивление, не стал спорить, а, скинув сандалии, резво вскочил на стол.

— Вы... Вы это чччего? – пьяно удивилась Гусыня, глядя, как незваный гость ловко отстегнул светильник от крюка.

— Минутку терпения! – сосредоточенно пробурчала Машка, разглядывая уложенные на стол сверкающие капельки и шары.

Мы нашли его только через десять минут. Георг закрепил камень, подклеив его на крошечной скобке между другими шариками на одной из сверкающих гирлянд. Он был совсем не глуп.

— Это редкий алмаз. Зеркало Португалии. Ваш муж его украл. Но, думаю, одна женщина все же вам хорошо за него заплатит, – сказала Машка Гусыне, мельком заглянув в мерцающую поверхность камня. Кто знает, может, он и правда приносит несчастья. – На вашем месте я бы сейчас приняла холодный душ. И позвонила – есть тут такая.. коллекционерша. Вон она знает ее номер, – кивнула Машка на застывшую столбом Катю – та все никак не могла поверить, что миллионы долларов только что висели прямо над ее головой. – Сами вы этот камень не продадите. А с ней, может, столкуетесь. Сколько там времени? Нам пора на самолет.

..Мы стояли в аэропорту у стойки регистрации. С одной стороны, я чувствовала неимоверное облегчение. Наконец этот кошмар закончится. А с другой..

Борис стоял рядом. Но мне казалось, его сердце тоже подсасывает противная тоска.

— Куда ты сейчас? – спросила я, просто чтобы не молчать.

— Тебе лучше не знать. Но я тебя найду! Ну, пока?

Он неожиданно притянул меня к себе, заглянул в глаза, осторожно коснулся губ. Мое тело размякло, я будто выпала из времени и пространства.

— Стойте! – вдруг вскрикнула Машка. Борис отпрянул. Потом все же снова нашел мои губы..

— Да хватит целоваться! – Глаза подруги лихорадочно блестели. – Вы поняли? Нет, вы поняли, кто выиграл этот спор? Получается, Лучший вор Лазурки – это я!