Нежная ночь Ривьеры

Спешный отъезд

Мы с Машкой еще не дослушали жалобы Мари, как дверь в гостиную распахнулась и вошел Борис. На его лбу выступили капли пота, под мышками на футболке расплылись влажные круги – солнце за окном пекло так, будто решило испепелить все живое. Но физиономия сияла.

— Ну? – Мари аж подпрыгнула на стуле. – Нашел?! Где записная книжка?

— У меня, – еще шире улыбнулся Борис. – Идиот бармен бросил ее в ящик и забыл. Пришлось убедительно просить вспомнить.

— Ты его бил? – возмутилась я.

— Бармена?! Я дал ему 50 евро. Поверь, это посильнее любого нокаута.

— Давай ее сюда! – перебила Мари. Но Борис вдруг перестал улыбаться.

— Нет. Я вас, конечно, уважаю. Но верю только себе. Книжку я спрятал. Здесь, рядом. Но без меня не найдете. Сейчас мы с девушками отсюда уедем. И когда будем достаточно далеко, я позвоню, назову вам место. Уж извините.

— Не боишься, что мои ребята.. – Мари не договорила.

— Зачем? Пантеры никого не пытают и не убивают – это ведь ваше правило?

— Мой сын учит меня, что все меняется..

— И сильно он преуспел?

Мари усмехнулась.

— Хорошо. Я бы и так вас отпустила. Все, ухожу на покой. Надоело. Кругом одни безмозглые идиоты. Вроде тебя, – кивнула она Борису. – Алиску упустил, камешки профукал!

Борис смутился:

— Не представляю, как этот Бернар Пети нас раскусил. Я его просканировал – не мог он до такого додуматься.

Машка горделиво вскинулась и уже открыла было рот, чтобы каркнуть во все воронье горло: «Это я! Я вас раскусила!»

Но я вовремя пихнула ее ногой.

Мари перевела на Машку по-орлиному пронзительный взгляд:

— Девочка. Ты же понимаешь: если напишешь хоть строчку о том, что здесь видела.. О чем я тебе рассказала..Не проживешь и дня. Как и твои родные. Учти, на предателей наше правило не распространяется. Кивни, если поняла.

— Я не самоубийца, – быстро кивнула Машка.

— Забирай своих девок и сваливай, – пробурчала Мари. – Я жду твоего звонка 15 минут. Если его не будет – вы все покойники.

— Пошли! – скомандовал нам Борис.

Мы были уже у самой двери, когда Мари вдруг окликнула:

— Ты! Как там тебя.. журналисточка! Если я передумаю, Катерина черкнет тебе весточку. Тогда можешь что-то написать. Роман. Без настоящих имен. Не хочу портить Полю жизнь. Хоть одного уберечь от этой дряни.

— Как же вы так решились? Умереть. Исчезнуть. Сжечь столько старинных вещей, все эти картины.. – спросила напоследок Машка: она не любила, когда что-то остается непонятым.

— И правда думаешь, что я сожгла оригиналы? Ты еще глупее, чем кажешься! – хмыкнула Мари. – Да там сгорело-то несколько комнат. Больше дыму. А насчет исчезнуть.. У нас есть правило: если возникает опасность, надо сбрасывать хвост и уходить. Чутье не совсем пропало. Розовым пантерам конец. Значит, и мне. Восстану из пепла кем-то другим. Больше перемен – длиннее жизнь. Потом поймете.

— Значит, вот почему нож был с птицей Феникс! – не выдержала я.

— А-а! Догадалась! Молодец! – прищурилась Мари. – Уходить надо красиво!

Она, всю жизнь ставившая театральные представления краж, просто не выдержала искушения: поставить яркий спектакль собственной смерти. И самой его наблюдать.

— Поля жалко. Он же так вас любит! Да и вы теперь никогда его не увидите. – Машка все еще не могла смириться, что Поль уже не ее забота.

— Полю сейчас деньги нужнее, чем я. Пусть считает меня жертвой бандитов, а не их главой. Хотя.. кто меня знает. Может, через несколько лет я и воскресну. Тем более, если удастся раскрыть секрет вечной молодости..Идите уже, я хочу поскорей увидеть эту тетрадь!

* * *

В багажнике машины Бориса лежали наши чемоданы – я даже не стала спрашивать, как ему удалось вытащить их из отеля. Каким-то чудом он еще и купил нам два билета до Москвы. Самолет вылетал через четыре часа.

— Подбросьте меня к Гусыне! – подскочила к машине Катя, прижимая к себе вечного Буника.

Мы переглянулись. Может, это был хитрый план Мари покончить с нами в дороге?

Но Борис уже сказал:

— Залазь на заднее сиденье.

А мне кивнул на место рядом с собой. Интересно, это что-то значило?