Нежная ночь Ривьеры

Беседа с комиссаром

Машка ошиблась – комиссар Пети не явился. Вместо него в гостиную зашел высокий молодой хлыщ с лихо закрученными по-мушкетерски усами. Уставился на стену с сейфом, глуповато заметил:

— Та-ак, а это что у нас тут такое?

И, повернувшись к нам, осведомился:

— Вы кто?

— А вы кто? – пошла в ответную атаку Машка. – Мы ждали комиссара Пети..

— Он занят другими делами. Сейчас сюда приедет специальная бригада. А пока здесь главный я – следователь Роже Димонт. Итак, кто нашел тело?

Хлыщ начал с пристрастием допрашивать горничную. Очень оживился, когда узнал о вечернем визите внука Поля и их громком споре с бабкой из-за денег.

А мы его не заинтересовали. Совсем. Он явно ничего не знал о нашем темном прошлом.

Машка даже обиделась и прошипела мне на ухо:

— Идиот какой-то!

Впрочем, развернуть свою мысль не успела. Два события произошли одновременно: к дому, судя по звукам сирен, подъехали полицейские машины. И кто-то за дверью закричал:

— Пожар!

Комната мгновенно наполнилась запахом дыма.

Мы бросились к выходу.

Коридор уже был полон черного тумана, так что Катя, которая выскочила первой, истошно закашлялась, а у меня защипало глаза и полились слезы. Путь впередбыл отрезан – там, откуда мы пришли, висела сплошная дымовая завеса.

Горничная, которая выскочила первой, прохрипела:

— Надо направо!

Мы гуськом пробежали за ней, свернули и оказались перед запасным выходом во внутренний дворик. Дверь, на наше счастье, была открыта.

— Что это? Что горит? – сквозь приступы кашля туповато спросил следователь, как только мы вывалились наружу – со слезящимися глазами и забитыми дымом легкими.

Впрочем, ответ был очевиден.

Горело то крыло виллы, где находилась спальня Мари.

— Никуда не расходиться! Все идем за мной! – скомандовал следователь. И потрусил между толстенькими ананасовыми пальмами по дорожке, которая, огибая это крыло дома, вела к главному фасаду.

Там творилось светопреставление.

Штук пять патрульных машин и сразу две «Скорые» сгрудились на площадке перед домом. Сами полицейские метались по лужайке и даже не пытались войти внутрь – там бушевал огонь. Над домом поднимался такой мощный, неистовый оранжевый столб пламени, что было непонятно, откуда он набрал столько силищи. Густой черный дым занимал уже полнеба. А сверху на зеленую траву падали хлопья пепла, будто шел черный снег.

С ревом стали подъезжать машины, с них скатывались пожарные, разворачивали шланги..

— Все стоим здесь! – скомандовал следователь, отводя нашу группу подозреваемых к скамейке под огромным старым вязом. – Вас должны еще раз допросить.

Мы с Машкой уселись на скамейку с отличным видом на пожар. Но подруга тут же встала, подскочила к горничной, которая не решалась сесть рядом, и начала что-то у нее выспрашивать.

Катя отошла подальше и стала кому-то звонить.

Я смотрела на то, как исчезает в огне жизнь целых поколений аристократов, любовно собиравших все это богатство – старинные картины, гобелены, статуи, множество красивых мелочей из разных эпох. Как становится пищей огня то, что составляло смысл существования нелепой королевы Мари и исчезает в пламени она сама, накликавшая себе смерть.

Вдруг я услышала рядом покашливание, показавшееся мне знакомым. Мимо нас по аллее к машинам размашисто шагал молодой белобрысый врач в синем комбинезоне с чемоданчиком в руках и покхекивал в рукав. Проходя мимо, он отвернулся. Догадка ударила меня в сердце.

Борис?! Неужели это он убил Мари, украл ее драгоценности из сейфа, поджег дом, заметая следы, а теперь скрывается с места преступления?!

Между тем врач уже уселся в машину, скорая стартанула и с сиреной помчалась по аллее.

— Маша, Маша! – затрясла я подругу, которая что-то листала в телефоне. – Это сделала Розовая пантера! Вон там, на скорой.. Мне показалось, это Борис!

— Он везде тебе чудится, – отмахнулась Машка. – Влад, конечно, подлец, но зачем ему заказывать убийство и ограбление собственной матери? Нет, здесь другое. Пока не пойму, что. Зато я знаю..

И она крикнула спрятавшейся в тени вяза Кате:

— Эй! Ты звонишь Полю?

Судя по сочувственному воркотанью, наша спутница действительно сообщала внуку Мари страшную новость.

— Дай телефон! – подскочила Машка, чуть не силой вырвала мобилу из Катиных рук. И начала с места в карьер: – Поль, я тебе очень сочувствую. Прими соболезнования и прочее. Но если мы хотим поймать убийцу, не время раскисать. У меня к тебе вопрос, который покажется идиотским. Но ты должен ответить. Что именно сказал тебе Длинный, когда ты к нему подошел на празднике у Ирусика? Да помню я, что послал. Воспроизведи дословно. Угу, я так и думала.

Машка вернула Кате телефон, даже не попрощавшись с Полем. И затрясла за руку стоящего рядом следователя: он в этой суматохе пытался высмотреть того, кому должен был сдать нас с рук на руки.

— Эй, месье! Мне нужно позвонить комиссару Пети! Какой у него номер?

Следователь недовольно зашевелил усами, как рак:

— Мы не даем телефоны сотрудников. Вы можете сообщить все мне.

— Нет, вам не могу. У нас с комиссаром Пети интимные отношения. Наберите его со своего телефона.

Следователь фыркнул, но номер набрал.

— Комиссар Пети? Это Маша и Лена! – бодро начала моя подруга. – Ваши любимые свидетели. У нас тут опять убийство. И пожар. Мы были в доме Мари Дюбуа, когда ее зарезали.

Мне показалось, что я расслышала сдавленный стон.

— Хочу кое-что сообщить. Но только лично вам. Сюда пришел какой-то болван.

Молодой следователь заскрежетал зубами.

— Я больше не веду это дело, – сказал Пети.

— А мне кажется, вам будет любопытно узнать, кто убил Длинного. То есть Гарика... То есть.. Не помню фамилию. Ну, вы поняли. И где украденные ценности.

— Вас что, не арестовали? – проворчал Пети.

— На этот раз нет. Говорю же, следователь туповат. Но сейчас я даже настаиваю, чтобы нас доставили в полицию. Я вам все расскажу, только действовать надо быстро.

Пети помолчал секунду. И процедил:

— Передайте телефон Димонту.

— Зачем ты хочешь с ним встретиться? – удивилась я, когда мы усаживались в полицейскую машину.

— Я раскрыла тайну «Розовой пантеры», – сказала Машка. – Ну, то есть часть тайны.

— Только часть? – горестно возопила я.

Оставшаяся загадка обещала новые опасности. Одно во всем этом ужасе хоть немного успокаивало: в страшном пожаре сгорели и мои отпечатки пальцев на фруктовом ноже.