Оторва 10

Глава 13

Да уж. Комитет комсомола. В здании не было залов. Коридор был прямой, и каждые пять метров — двери. Кабинетов — тьма тьмущая, а нахлебников-лентяев — не счесть. И ведь все получали зарплату налогоплательщиков, а сами ничего не производили. И это только один комитет одного района. И зарплаты себе выписывали, и премии, и на автомобилях разъезжали. Шесть легковушек стояли на стоянке сбоку от здания.

К коммунизму они держат путь. Сказала бы, куда на самом деле они идут с таким разбазариванием бюджета, но в уме я и так знала, а вслух не стала произносить, чтобы у Люси уши не завяли.

— И куда идти? — спросила Люся, оглядываясь.

— Вероятно, — сказала я, — где-то должна быть приёмная, а дальше нас Тория направит в нужном направлении.

— И где приёмная?

— А тут только один коридор, не заплутаем, — ответила я, — где-то да найдётся.

Но пройти мимо дверей, расположенных в коридоре, мне не удалось. Первая же вывеска повергла меня в ступор: «Начальник общественного распорядка». И фамилия: Мамонтов В. И.

— Люся, — я показала на табличку, — чем занимается комсомольский начальник общественного распорядка?

— Я не знаю, — Люся отрицательно покачала головой.

— Ясно, — сказала я, — девять из десяти, что он бездельник.

Я глянула на табличку напротив: «Заместитель начальника по общим вопросам». Бедулова А. А.

Заместитель, то есть ещё и начальник имелся по всё тем же общим вопросам.

— Может, мы не будем останавливаться у каждой двери? — спросила Люся, — а то можем опоздать.

— Как это не будем? — переспросила я, ухмыляясь, — я такого цирка в жизни не видела. О, смотри. Ещё одна: «Начальник по общественным вопросам». Меркулов З. Д. От слова «задница», что ли? Там — общественный распорядок, здесь — общественные вопросы. — Я похлопала в ладоши и шагнула дальше, читая вслух надпись на очередной табличке: «Начальник по вопросам прессы». Да что ж ты будешь делать, что ни дверь — сплошь начальники. А где чернорабочие? Кто-то ведь должен трудиться на благо Родины.

— Ева, — тихо прошептала Люся.

— Тихо, — сказала я и перешла к следующим дверям.

«Помощник начальника по общественному распорядку» и ниже — три фамилии.

— Почему три? Как думаешь, Люся? — спросила я и, открыв двери, заглянула.

Точно. Три стола, три шкафа и три сейфа. В сорок первом, вместо того чтобы спасать людей, в грузовики грузили сейфы и вывозили тонны ненужных бумаг. А народ пешком двигался по дорогам и подвергался постоянным бомбардировкам. Ничему их не научила история.

За двумя столами сидели девушки и что-то колотили на печатных машинках, и на открытие дверей никак не отреагировали. По центру стоял более массивный стол, заваленный стопками бумаг. Около него, перед окном с заваренной на нём чёрной могучей решёткой (была, оказывается, и нормальная краска в СССР!), стояла тучная женщина и, судя по возрасту, давно не имевшая отношения к комсомолу. Она держала двумя пальцами папиросу и выпускала дым в форточку. Не очень-то и помогало: в кабинете дым стоял коромыслом.

— Вы ко мне? — спросила помощник начальника по общественному распорядку.

Хотелось спросить, в чём заключается её работа, но потом решила, что она сама вряд ли знает, и просто закрыла двери.

Следующая дверь — и снова шок.

Начальник по работе с общественностью. Балабанова А. Г.

Да это бред конкретный! И это комитет комсомола?

Это сколько здесь дверей? Сколько человек? Даже если представить, что пятьдесят, хотя их наверняка гораздо больше, но для лёгкого счёта и так пойдёт. Какая дыра у бюджета? Пять тысяч, говоря грубо. В год — шестьдесят. В Кишинёве, кажется, девять районов, а стало быть, только на один город по комсомольской линии — полмиллиона. А ведь ещё существовали партийные работники, которые рвали бюджет совсем не по-детски. А по всей Республике? Да ни одному капиталисту в голову бы не пришло так разбазаривать собственные деньги. И при этом страна росла, накапливала ресурсы, строила заводы и фабрики, копила золото. И это в условиях почти полной изоляции. И народ знал, что у него впереди уверенное будущее.

— Ева, — потормошила меня Люся, — без двух минут десять.

— Уже пришли, — сказала я, протянув руку вперёд и указывая на двойные двери, — приёмная.

Большое квадратное помещение с окном, выходящим на стоянку, и двумя дверьми.

На правой: секретарь ЦК ВЛКСМ по району Ботаника. Коростылёв Евгений Леонидович.

Не только инициалы, и имя, и отчество записали, чтобы народ знал, кто у нас держит район.

На левой: помощник секретаря ЦК ВЛКСМ по району Ботаника. Седова Марина Игоревна.

Так он, бедняга, не в состоянии был сам выполнять возложенные на него обязанности и имел собственного помощника, да ещё и женского рода.

— Ева, — Тория поднялась из-за стола и, склонив голову набок, приблизилась. — Ну ни хрена себе! — проговорила она, уставившись на награды. — Они настоящие?

— Представляешь, — сказала я, — самые что ни на есть. Лично Леонид Ильич вручил.

— Врёшь? — выпалила она. — Я офигеваю, дорогая редакция! Что ты такого натворила?

— Ну, мы же на слёте были, — принялась я рассказывать, — и только представь: к нам в лагерь заслали целую толпу американских шпионов.

— Да ты что⁈ — Глаза Тории полезли на лоб. — А зачем?

— Как зачем? — спросила я, делая удивлённый голос. — Это же военно-патриотический слёт. Решили выяснить, чем там занимаются комсомольцы. Ну, я их всех перестреляла. И вот…

Я не договорила.

Тория продолжала расширять глаза, даже Люся рот открыла и внимательно меня слушала. Но в этот момент распахнулась дверь секретаря ЦК ВЛКСМ по району Ботаника, и на пороге возник дядечка. Причём знакомый дядечка. Лучший кукурузовод ЦК ВЛКСМ. И знакомый значок ГТО на лацкане пиджака.

Увидев нас, он открыл рот, да так и остался стоять, превратившись в мумию. Даже подумала, что сейчас ветеран кукурузы нечаянно рассыплется прямо на пороге своего кабинета.

За его спиной мелькнули ещё два чудика, тоже давно покинувшие комсомольский возраст, и Гольдман Марина. А как без неё.

— Здравствуйте, Евгений Леонидович, — сказала я, очаровательно улыбаясь. — А вы после последней нашей встречи, помните, в школе, прям помолодели. Так молодцевато выглядите, что я вас даже не сразу узнала. Только по значку кукурузовода.

Он, продолжая держать рот открытым, направился ко мне, словно увидел перед собой главного стоматолога республики.