Страница 53 из 90
— Все, одевайся, и пойдем, – приказала я Людке.
Та послушно начала натягивать халат.
Мы вышли из душевой и направились к себе в палату.
— Ой, а шампунь-то! – вдруг вспомнила Людка, уже взявшись за ручку нашей двери.
Шампунь я оставила на полочке в душевой: как поставила его туда, рассердившись на глупые вопросы, так и позабыла взять.
— Иди в палату, а то простынешь, – велела я Людке. – Сбегаю одна.
Она скрылась за дверью. Я трусцой пробежала по коридору, вернулась в душевую, сняла с полки флакон с шампунем и поспешила обратно. Мне пришло в голову заглянуть к Жанне – та обещала дать почитать новый интересный журнал, который она накануне привезла из райцентра.
Я постучала в подсобку, но никто не отзывался. Решив во что бы то ни стало отыскать Жанну, я вышла на лестницу и едва не полетела со ступенек: снизу, не торопясь, мне навстречу поднимался Толик.
Он шел, ступая уверенно и твердо, будто ходил по этой лестнице сотни раз и никогда не ездил по желобкам в инвалидной коляске.
Шампунь выскользнул из моих рук и, подскакивая, покатился по ступенькам.
— Осторожно! – крикнула я, испугавшись, что Толик споткнется о флакон и упадет.
— Что ты вопишь как резаная? – Он недовольно поглядел на меня и остановился. – Здравствуй, во-первых.
— Здравствуй, – робко проговорила я.
— А во-вторых, дай мне пройти, не стой как бревно.
Я послушно отступила на шаг в сторону. Толик, ни слова не говоря, прошел мимо меня и стал подниматься дальше, на третий этаж.
Я секунду поколебалась, потом побежала за ним. Не оборачиваясь, он прошел по коридору до своей палаты, толчком распахнул дверь и остановился на пороге.
— А ты куда?
— К.. тебе.
— Я только на полчаса. Вещи возьму. Меня внизу машина ждет.
— Н-наша? – зачем-то спросила я, заикаясь.
— Нет. Знакомый согласился подвезти. – Толик поднял руку и взглянул на часы, каким-то новым, непривычным мне жестом – делового, занятого и уверенного в себе человека. – Ты иди, Василек, не мешай мне. Иди.
Он зашел в палату. Я, точно вор, скользнула за ним.
Слава богу, комната была пуста, Игнат куда-то ушел. Толик с ходу открыл дверцу шкафа.
— Толик! – позвала я жалобно.
— Что?
— Возьми.. возьми меня с собой! Пожалуйста! – Голос задрожал и сорвался.
— Да ты что?! – Он обернулся ко мне, держа в руке футболку. – Что ты несешь?!
— Возьми! – повторила я сквозь слезы.
— Да на кой черт ты мне нужна? – взорвался Толик. – Что я с тобой буду делать?
— Ничего-о! Это я буду де-елать! Стирать, гладить, еду готови-ить.
— У меня на это есть бабка, – отрезал Толик. – И хватит уже, не реви. Я ведь тебе все сказал, когда ты в больницу приезжала: не вернусь в интернат. Говорил я тебе про это или нет? – Он слегка возвысил голос.
— Го-оворил.
— Так чего ж ты тогда?! – Толик с досадой пожал плечами и снова полез в шкаф.
Я стояла и смотрела на его стройную поджарую фигуру, с широкими плечами и длинными ногами. Я никогда не думала, что Толик такого высокого роста.
Он закончил с вещами, прикрыл дверки и повернулся ко мне лицом:
— Ты еще здесь?
— Да.
— Уходи. Немедленно. Слышишь меня?
— Не уйду, – зарыдала я, – не уйду! Я тебя люблю! Я не смогу без тебя! Честное слово, клянусь!
— Сумасшедшая, – буркнул Толик и, свалив на кровать груду тряпья, подошел ко мне. – Ну-ка прекрати. – Он взял меня за плечи, повернул к себе. – Я никогда тебя не обманывал, и ты прекрасно это знаешь. Не говорил, что люблю тебя, хоть тебе очень этого хотелось. Я не могу забрать тебя с собой – мне еще самому предстоит встать на ноги, в прямом и переносном смысле слова. – Толик сдержанно усмехнулся. – Все, Василек, разговор окончен. Слезами ты меня не разжалобишь, и не пытайся.
Он отошел и принялся складывать вещи в объемный рюкзак. Затем застегнул его, крепко затянул кожаные ремешки и бросил:
— Прощай.
Дверь захлопнулась мне в лицо. Я упала на Толикову кровать, уткнулась в его подушку.
Все, конец! Ничего больше не будет – и в первую очередь меня самой. Без Толика я просто не существую. Легче взять и умереть, чем знать, что я потеряла его навсегда.
Тихо скрипнула дверь, на пороге возник Игнат.
— Бедняжка. – Он сочувственно покачал головой. – Вот не думал, что он такой гад. Хоть бы наврал для приличия. Ну что ему стоило сказать: будет писать тебе, а потом приедет? Скотина неблагодарная.
— Заткнись! – прерывающимся от рыданий голосом проговорила я. – Ты мизинца его не стоишь.
— Конечно, – насмешливо произнес Игнат. – Куда уж мне до него! Таких, как он, только в кино снимать, на другое они не годятся. Дурочка ты, Василиса, посмотри, сколько парней по тебе сохнет. Я – первый.
— Отцепись!
— Пожалуйста! – Он по-хозяйски подошел к столу. – Тогда брысь из моей палаты, нечего тут белье солить.
Я вскочила.
— Не обижайся, – тут же оттаял Игнат, – останься. Я тебе сигаретку дам, хочешь?
— Иди к черту. – Я, с трудом волоча ноги, вышла из комнаты.
Людка уже успела высушить волосы и стояла перед зеркалом, прихорашиваясь.
— Куда ты запропала? – Она глянула на меня с удивлением. – Где шампунь? Уже успели спереть?
— Какой шампунь? – пробормотала я и тут же вспомнила о флаконе, так и оставшемся валяться на лестничной площадке.
Ничего больше не говоря, я добралась до кровати и села.
Людка покосилась на меня с опаской и, не решаясь задавать вопросы, принялась молча подкрашивать губы.
Я сидела и в оцепенении смотрела, как она ловкими, умелыми движениями взбивает локоны, оправляет воротничок на блузке, брызгает в вырез из маленького пузатого пузырька.
— Васенька, я пошла. Пожелай мне ни пуха ни пера.
Не дождавшись ответа, Людка подхватила вязаную кофточку и скрылась за дверью.
Какое-то время я сидела одна – Маринка где-то отсутствовала, – затем пришла Светка. От нее за версту несло табаком и перегаром. Левый рукав ее полосатой водолазки был разорван почти пополам, верхняя губа заметно припухла.
Светка распахнула тумбочку, с грохотом выдвинула ящик, вытащила оттуда смятую пачку сигарет, долго шарила в ней.
— Черт! Пустая! – Она длинно и вычурно выругалась и завалилась на кровать. Носок ее колготок тоже был драный, из него выглядывали наманикюренные пальцы. – Эх, будь оно все проклято! Что за жизнь собачья, даже сигаретки нету. Васька! – Светка глянула на меня просительно. – Не сочти за труд, стрельни покурить. Не то сдохну прямо сейчас!
— У кого я тебе стрельну? – проговорила я через силу.