Страница 57 из 124
И мысли — Я ведь сам это выбрал. Никто меня не тащил. Ни судьба, ни демиурги, ни чиновники, ни агенты. Да, мир сложился особым образом. Да, шансов мне отсыпали щедро. Да, я видел больше, чем обычный парень в восемнадцать лет. Но шаг все равно делал я. И вот теперь мы шли к Стамбулу, а за ним уже маячила вся остальная Европа — с ее стадионами, языками, клубами, соблазнами, проверками. Пусть. Мне туда и надо.
И усмехнулся сам себе.
Ну а как иначе? Если уж родился, чтобы ломать привычные потолки, значит, нечего скромничать у дверей.
Ночью все же спустился в каюту. Там уже спали вповалку, частично по местам, частично с нарушением всякой морской дисциплины. Оля свернулась у стенки, Лена спала спокойно и ровно, Наташа умудрилась занять пространство так, будто в прошлой жизни была полководцем, Маша во сне что-то недовольно пробормотала и утащила на себя край простыни, а Несса, похоже, уснула последней, но тоже не дождалась моего прихода.
Постоял минуту, глядя на них, и снова почувствовал ту самую простую, мощную благодарность жизни. Не за успехи даже. Не за голы. Не за кубки. А за то, что мне есть ради кого становиться сильнее.
Утро пришло рано. Морское утро вообще не любит валяться в постели. Оно врывается светом, воздухом, звуком воды и сразу требует жить. Дан поднялся первым из наших, быстро умылся и вышел наверх.
И почти сразу понял: подходим.
Воздух был уже другой. Не лучше и не хуже — другой. В нем чувствовалась иная земля, иной берег, другой ритм. На горизонте сквозь легкую дымку проступал город. Огромный, раскидистый, многослойный. Стамбул не вырастал из моря внезапно, как декорация. Он постепенно собирался из пятен, линий, силуэтов, мачт, башен, домов, движения. Чем ближе, тем отчетливее становилось: это не просто еще один порт. Это узел. Перекресток. Ворота.
Оперся на поручень и смотрел вперед, не отрываясь.
За спиной послышались шаги, потом еще, потом приглушенные голоса. Конечно, все высыпали наверх почти сразу. Такие вещи проспать невозможно.
— Уже видно? — спросила Маша хрипловатым после сна голосом.
— Уже, — сказал ей.
Они встали рядом. Кто-то кутаясь в легкую кофту, кто-то щурясь на солнце, кто-то молча, кто-то с вопросами в глазах. И всех, он это чувствовал, чуть дергало. Совсем немного. Но дергало. Новая страна — это всегда не только любопытство. Это еще и неизвестность. Даже когда ты едешь туда не бедным родственником, а звездой мирового футбола на собственной яхте.
— Ну что? — спросила Наташа.
— Все хорошо будет, — сказал он, не оборачиваясь. — Только так. И навсегда.
Тишина была короткой, но плотной. И снова чувствовал, как они снова принимают эти слова внутрь, устраивают их в себе, как нечто надежное.
— Мы верим, — тихо сказала Оля.
— Я знаю.
Город становился ближе. Уже различались очертания берегов, движение судов, какие-то крупные здания, пятна домов на склонах. Солнце поднималось, и вода под ним серебрилась так, будто сама прокладывала нам дорогу.
Капитан отдавал команды спокойно, без лишней суеты. Моторист уже был внизу, наверняка проверяя все в последний раз, хотя и без того там все работало как часы. Сторожевики на горизонте больше не бросались в глаза, но я почему-то был уверен: если обернуться и поискать, найдутся. Хорошие люди умеют не мешать.
А он стоял на палубе среди своих и смотрел на Стамбул. Еще шаг — и начнется новая глава. Уже не прогулка, не переход между своими берегами, а настоящий вход в другой мир. В тот, где мне предстояло не просто играть, а доказывать, расширять границы, учиться, побеждать, строить будущее. Для себя. Для них. Для страны, что осталась за спиной, но никуда из меня не делась.
И вот вдруг улыбнулся.
Да чего нас дергать-то должно, если честно?
Мяч круглый везде. Поле одинаково честно для сильных. Люди влюбляются на всех языках. А путь признает только тех, кто не тормозит перед поворотом.
— Ну что, — сказал, обнимая своих взглядом и рукой, насколько дотянулся. — Здравствуй, Стамбул. Мы пришли.
И город впереди как будто действительно становился все ближе, отвечая.
И будто бы ответ понеслось:
Баку, Баку, остался в прошлом
Я не скучаю, я болею
Ты был великим и был ты разным
Я помню все, не забываю
И отношение людское
Что душу грело день за днём
Вот так, накатывает прошлое
И все о нём, о нём, о нём
И говор тот многоязык
Смешение наций, это сила
Ну, а теперь, чего-то сник
То было, нет уже, но было
И летний зной, что душу согревал
И осень теплая, вот так картина
Зима, январь и дождь крепчал
А как мороз, так нету хлеба, но все едино
Весна, весна, на улице весна
В душе тепло, на лицах тут улыбки
Хотелось так тепла
И получали, безо всякой скидки
И снова лето, и крик то…дондурма
Сорвешься, купишь, бело — сладко
Да то мечта, мечта, мечта
И вот загадка, да загадка
Куда все делось?
Вдруг исчезло
Как будто растворилось?
Ну право дело
Ну ладно…. море, море, море
И шум прибоя по ночам
Теперь вот глянешь, чисто поле
Тогда? Да что? Я все отдам
А Каспий примет, он безбрежный
Седые волны смоют всё
И лишь улыбкой безмятежной
Напомним мы про всё, про всё
Про всё, что было, что осталось
В душе и памяти всего-лишь
Картинка враз мигнула, растворилась
И не поймешь, то помнишь или спишь?
Да, нет, все помним мы
И то совсем не сны
Мы с ним разлучены
И души от корней оторваны
Безжалостно и грубо, от души
И значит все, прости, прости
И до свидания город прошлый
На что метания? Он все одно не настоящий
Тот, настоящий, остался в прошлом
Мигнул, мигнул и враз сменился
И сразу стало ни о чём
Лишь в памяти картинкой остался…….