Привет Европа

По-другому и не скажешь. Хороший шашлык вообще располагает к честности. Люди перестают делать вид, что им ничего не надо, и начинают жить нормально. Хлеб, мясо, зелень, сыр, арбуз, разговоры, смешки, короткие тосты без официоза. Даже Игорь Сергеевич расслабился и стал похож не на человека, способного одним взглядом остановить панику в порту, а просто на нормального мужика, которому вкусно и хорошо.

— Ну что, — сказал Дан, поднимая стакан. — За путь.

— За путь, — отозвались все.

— И за то, чтобы он был наш.

— Это обязательно, — кивнул капитан.

Мы ели долго, не торопясь, но и без аристократической тягомотины. Шашлык удался на славу. Сочный, мягкий, с тем самым дымом, который не перебивает, а подчеркивает. Курдюк сделал свое дело, лук тоже. Помидоры были такие, что их можно было есть молча и уважительно. Сыр оказался плотным, солоноватым, как раз под мясо. Арбуз вообще зашел как отдельная религия.

— И все-таки, — сказала Лена, — в каждом городе арбуз нужно сравнивать отдельно.

— Конечно, — ответил. — Это большая наука. Сложнее международной экономики.

— И какой сейчас счет? — поинтересовалась Наташа.

— Баку силен. Астрахань мощна. Волгоград держится. Сухуми красив. Батуми опасно хорош.

— Опасно хорош? — переспросила Оля, улыбаясь.

— Да. Потому что если после такого арбуза еще и шашлык, то человек перестает быть осторожным и начинает любить жизнь без оглядки.

— Ты и так ее любишь без оглядки, — тихо сказала она.

— Ну так я и человек опытный.

Потом, когда наелись уже все, причем по-честному, с запасом, разговоры растеклись, как теплый мед. Никто никуда не спешил. Девчонки почти расселись вплотную друг к другу и ко мне, кто на диванчик, кто на подушки, кто прямо боком, поджав ноги. А Дан вообще оказался окружен и частично присвоен. Впрочем, не возражал. В такой осаде сдаваться приятно.

Ночь входила в море медленно. Сначала ушло золото, потом розовое, потом все стало синим, а затем темным, но живым. Вдали мелькали огни берега. Иногда проходили чайки, уже ленивые, вечерние. А чуть позже появились дельфины. Сначала один всплеск, потом второй, потом темные спины рядом с яхтой, будто они решили проверить, кто тут такой умный плывет к Босфору с мангалом и девчонками.

— Смотрите! — вскрикнула Несса, и в ее голосе было столько детского восторга, что невольно улыбнулся.

Дельфины шли недолго, но красиво. Ломали воду легко, без усилия, как хорошие форварды входят в свободную зону — точно, вовремя, без лишнего движения.

— Вот кому не нужен тренер по физике, — пробормотал я.

— А ты бы и их потренировал, — сказала Маша.

— Если попросят, подумаю.

— Он не исправим, — вздохнула Наташа.

— Исправленный я вам не нужен, — сказал я.

— Вообще нет, — мгновенно отозвалась Оля.

Это было сказано просто, без театра, но так тепло, что у меня внутри что-то мягко сжалось. Вот за такие вещи и держатся люди. Не за громкие слова, а за спокойную уверенность в голосе близкого человека.

Дан откинулся спиной, чувствуя, как ко мне прижимаются с двух сторон, как чьи-то волосы щекочут шею, как кто-то лениво водит пальцами по моей ладони. Море шло рядом и под нами, яхта двигалась уже снова полным рабочим ходом, команда была на постах, двигатель ровно гудел, а весь мир на этот час сузился до темной воды, звездного неба и круга своих.

Наверное, именно в такие минуты и приходит настоящая тишина внутри. Не пустота, нет. А когда все на месте. Когда не надо никому ничего доказывать. Ты уже идешь. Уже сделал выбор. Уже взял своих с собой. И дальше остается только не врать себе и не отпускать штурвал судьбы, даже если физически его держит капитан.

Посмотрел назад, туда, где в темноте исчезал наш берег. Не видно уже было ничего определенного, только ночь, только даль. Но я все равно знал, где там страна. Большая, сильная, упрямая. Моя. Наша.

— А ведь она уже осталась за спиной, — сказал негромко.

Разговоры притихли. Все поняли сразу, о чем он.

— Пока только берег, — заметила Лена.

— Берег, да, — кивнул Дан. — Но и целая жизнь тоже. Та, которая была до этого дня.

Наташа подняла голову:

— Страшновато немного.

— Это нормально, — согласился. — Значит, все по-настоящему.

Маша молчала, что для нее вообще редкость. Оля смотрела вперед, в ночь. Несса сжала мою руку. Даже капитан, сидевший чуть в стороне, будто стал внимательнее.

И вдохнул морской воздух поглубже. Соленый, теплый, густой.

— Слушайте меня все. Не грузитесь. Все хорошо будет. Я обещаю.

Иногда такие слова нельзя говорить просто так. Их или говоришь целиком, всем собой, или лучше молчать. Я сказал именно так. Потому что знал: им сейчас нужен не анализ, не рассуждения, не перечисление рисков. Им нужна опора. И если уж судьба сделала меня для этих людей центром тяжести, значит, надо держать.

— Обещаешь? — тихо спросила Оля.

— Да.

— Тогда все хорошо, — сказала она.

И все кивнули. Вот так просто. Без клятв, без надрыва. Они знали. Верили. И это доверие грело сильнее любого пледа.

Потом разговоры снова пошли — тихие, неспешные, почти сонные. О всяком. О том, как встретим Стамбул. О том, какая там будет погода. О том, как Несса снова попробует торговаться на французский манер и наверняка всех очарует. О том, что я обещал показать Босфор так, будто это личный коридор для нашей яхты. О том, что Маше обязательно нужно будет найти в городе музыку. О том, что Наташа опять хочет на рынок, потому что без рынка город не считается. О том, что Оля уже заранее беспокоится, как мы там разместимся и не забудем ли что-нибудь важное. О том, что Лена, конечно, все уже мысленно разложила по полочкам и, вероятно, давно составила бюджет нашего вторжения в Европу.

— Я не составляла, — сказала она.

— Пока нет, — уточнил.

— Пока нет, — призналась она, и мы все засмеялись.

Потом одна за другой девчонки начали уставать. День в Батуми был длинный, а море, еда и вечерняя нега добивают даже самых стойких. Мы еще посидели немного, потом стали расходиться по каютам. Я задержался на палубе дольше всех.

Мне нравятся такие ночные часы в пути. Когда почти все уже легли, команда работает тихо и уверенно, и можно просто стоять у борта, слушать воду и думать не спеша. Внизу глухо урчал двигатель, над головой звезды, впереди Турция, Босфор, Европа, контракты, новый клуб, новая страна. Все большое. Все серьезное. И в то же время — все правильно.