Привет Европа

Глава 14 Впереди Батуми

Утро было таким, будто ночь просто не решилась спорить с морем и тихо ушла в сторону. Яхта уже резала воду, Сочи медленно отдалялся за кормой, становясь сначала городом, потом силуэтом, потом просто светлой полосой между морем и горами. Впереди тянулся берег Абхазии — зеленый, влажный, мягкий на вид, как будто сама земля здесь жила без спешки и умела наслаждаться собой не хуже курортников.

На палубе было хорошо до безобразия. Именно до такого состояния, когда человек вроде бы должен начать философствовать, но вместо этого просто щурится на солнце и думает, что жизнь все-таки иногда умеет попадать точно в цель.

Девчонки устроились в зоне отдыха на носу. Полотенца, легкие платья, купальники, смех, солнечные очки, фрукты, какие-то ленивые разговоры, которые никуда не спешили. Дан лежал рядом, полубоком, подставив плечо солнцу, и время от времени лениво участвовал в беседе, больше слушая, чем говоря. После матча в теле сидела приятная усталость — не тяжесть, а именно рабочий остаток, когда мышцы помнят хороший вечер и не возражают против спокойного утра.

Рядом снова мелькнули дельфины.

Они появились как всегда внезапно, будто не плыли рядом, а просто материализовались из солнечных бликов. Один, второй, третий. Серые спины разрезали воду, потом кто-то вынырнул почти у самого борта, как любопытный мальчишка, который хочет убедиться, что люди на этой большой блестящей штуке по-прежнему ведут себя странно.

— Опять сопровождение, — сказал Дан.

— Твои болельщики, — заметила Оля.

— Нет, — серьезно ответил он. — Это морская разведка. Проверяют, не везем ли мы что-нибудь вкусное.

— Везем, — сказала Маша. — Нас.

— Тогда они разочаруются. Вас я не отдам.

— Какой суровый собственник, — пробормотала Наташа.

— Какой есть.

Он сказал это легко, без позы, и именно поэтому никто даже не улыбнулся в ответ с насмешкой. Все это давно уже было про них всерьез. Да, с шутками, да, с подколами, да, с вечной легкостью поверхности — но всерьез.

Они шли вдоль берега, любуясь видами. Море то темнело, то светлело, берег менялся — где-то ближе подступали склоны, где-то раскрывались широкие зеленые полосы, где-то виднелись дома, причалы, белые пятна строений. И вдруг Дан сел, хлопнул ладонью по колену и посмотрел на капитана.

— Игорь Сергеевич!

Капитан, стоявший у верхней рубки, чуть повернул голову.

— Да?

— У нас проблема государственного масштаба.

— Даже так?

— Мы ушли из Сочи без гостинцев.

Капитан выдержал паузу.

— Это и есть государственный масштаб?

— Конечно. Мы что, зря шли через главный курорт страны? А скоро уже Сухуми. Непорядок. Предлагаю причалить часа на два.

Капитан посмотрел на него, потом на девушек, потом опять на него. Все понял. Кивнул.

— Причалим.

— Вот! — Дан повернулся к своим. — Команда красавицам: идем гулять по нашей жемчужине.

— По Сухуми? — уточнила Несса.

— А что, ты против?

— Я? Ни в коем случае.

— Тогда решено.

Сухуми показался ближе к полудню — теплый, светлый, с пальмами, широким дыханием моря и какой-то особой южной мягкостью, не похожей ни на бакинскую, ни на сочинскую. Здесь все было чуть иначе. Другой ритм, другой цвет воздуха, другие лица. Город стоял у воды спокойно, как человек, который давно знает: к нему все равно придут, можно не суетиться.

Причалили быстро. Сошли на берег — и сразу стало ясно, что их компания опять производит эффект, к которому местные вроде бы должны быть привычны, но все равно не готовы. Высокий молодой парень, которого узнают через секунду, и вокруг него пять красавиц — блондинка, светлая шатенка, темноволосая восточная, рыжая искра и нежная француженка. Это было уже не просто гуляние. Это был летящий по городу небольшой парад красоты, молодости и нахальной счастливой жизни.

Сухуми им понравился сразу. Широкие улицы, зелень, старые дома, влажный воздух, густая листва, близость моря, южная неторопливость, в которой при этом чувствовалась живая энергия. Не лень — именно размеренность. Умение не дергаться без повода.

— Красиво, — тихо сказала Оля.

— Очень, — согласился Дан.

И вдруг у него мелькнуло у разуме:

Здесь не стреляют, здесь не сцепились братья.

Здесь дома и проспекты, а не развалины.

Сюда люди приезжают отдохнуть, а не бегут отсюда…

Он знал — так было, будет?

Но не здесь, здесь так не будет.

Для этого он и пришёл.

Ну а цветник?… А он иначе не может.

И он улыбнулся своим музам…

— Здесь все как будто дышит медленнее, — заметила Лена.

— Зато смотрят на нас быстро, — хмыкнула Наташа.

Смотрели и правда быстро. Мужчины — с удивлением, интересом, иногда с уважительной завистью. Женщины — по-разному: кто с улыбкой, кто с любопытством, кто с мгновенной попыткой пересчитать, все ли правильно увидели. Подростки узнавали Дана почти сразу, потом начинался шепот, тычки локтями и осторожное следование на дистанции.

— Мне кажется, — задумчиво сказал Дан, — если мы задержимся здесь подольше, нас либо пригласят в кино сниматься, либо в местный горком на разъяснительную беседу.

— А если и то и другое? — спросила Маша.

— Тогда сначала в кино. Я человек искусства.

Кафе выбрали не сразу, а то самое, в которое захотелось зайти без лишней логики. Просто потому, что пахло там так, как пахнет только в хорошем месте — едой, специями, хлебом, жаром, виноградными листьями, чем-то ореховым, чем-то мясным, чем-то таким, от чего у человека сразу появляется уважение к чужой кухне.

Сели большой компанией, и Дан почти сразу понял, что сейчас будет опасно. В том смысле, что остановиться вовремя тут не получится.

На стол пошло одно за другим. Акуд, курица по-абхазски, ачашь — горячий, пахучий, щедрый, ачапа с грецкими орехами, овощи, соусы, зелень, сыр, лепешки, еще что-то, потом еще, и в какой-то момент стол стал выглядеть так, будто они собрались здесь переждать небольшую войну.

— Мы точно просто перекусить зашли? — спросила Наташа.

— Конечно, — сказал Дан. — Просто перекус у разных народов бывает разный. У нас, например, душевный.

— У тебя, — уточнила Лена.

Ели с удовольствием. Не торопясь, но и не церемонясь. Потому что вкусная еда не любит показной вежливости. Ей нужно настоящее внимание.

— Пить хочется, — сказала Оля, откинувшись чуть назад после особенно удачного куска.