Привет Европа

— Особенно про Слейпнира, — хихикнула Лена.

— А мне понравилось про Валгаалу, — сказала Машка. — Мелкая, уютная, для своих.

— Я вообще люблю создавать людям пространство для размышлений, — ответил Дан.

— Пол-Франции теперь будет думать, что к ним плывёт северный миф, — заметила Несса.

— А что, плохая реклама? — пожал плечами он.

Они гуляли ещё долго. Марсель затягивал. То набережной, то тенью узких улиц, то площадями, то видом на море, то магазинчиками, где глаза разбегались, а кошелёк начинал тихо плакать. Потом всё-таки вышли к пляжу. Солнце уже опускалось мягче, песок не жёг, а грел, море катило спокойную тёплую волну. Дан честно рассчитывал немного полежать, расслабить спину, послушать шум воды и дать себе редкую роскошь ничего не делать.

Хватило его ненадолго.

Рядом мальчишки гоняли мяч. Сначала просто двое. Потом четверо. Потом их стало больше. Один, кажется, узнал его, дёрнул товарища за рукав, тот обернулся, завис, потом уже вся их стайка уставилась на Дана с той смесью надежды и ужаса, которая бывает у детей перед чудом. Наконец самый смелый подошёл.

— Месье… футбол?

Дан страдальчески посмотрел на девчонок.

— Видите? Совсем нет покоя человеку.

— Бедный ты наш, — сладко сказала Машка. — Иди уже.

Он снял рубаху, размял плечи и пошёл на песок. И почти сразу стало ясно: сейчас будет хорошо.

Такие матчи он любил особенно. Без схем, без судей, без стадиона, без миллионов глаз. Просто мяч, песок, голые колени, азарт и жажда играть. Команды собрали быстро. Дан сначала старался действовать мягко, без лишнего издевательства над разницей в уровне. Подыгрывал, подсказывал, делился мячом, запускал атаки. Но очень быстро вошёл во вкус. Всё-таки футбол — это не ремесло, которое выключается кнопкой. Это часть дыхания. Он принимал на ходу, уходил на первом шаге, обыгрывал на песке так, будто под ногами у него не рыхлая сыпучая дрянь, а любимый газон, кидал передачи туда, куда другие только начинали смотреть, и при этом совершенно искренне радовался как мальчишка.

Вокруг постепенно собрались зрители. На пляжах это делается мгновенно. Где мяч, там всегда публика.

И вот в этом весёлом хаосе Дан заметил одного парня. Высокий для своих шестнадцати, худой ещё, длинноногий, смуглый, с очень спокойной для пляжной беготни головой. Он не лез во все стыки подряд. Не суетился. Не мельтешил, не бил по мячу из каждого положения, лишь бы отметиться. Наоборот — ждал, видел, понимал. Работал корпусом умно. Принимал мягко. Поле считывал быстро. И что особенно понравилось Дану — мыслил вперёд.

Когда этот парень получил от него мяч, чуть принял, качнул корпусом одного соперника, приглушил второй темп и потом отдал не туда, где было ближе, а туда, где открывалась зона между двумя защитниками, Дан сразу внутренне кивнул. Есть. Не просто ловкость. Мозги.

Потом мальчишка ещё раз обыгрался в стенку на песке так, как многие взрослые в официальных матчах не соображают. Потом сам пошёл в обводку и, даже теряя равновесие, успел подработать мяч длинной ногой очень технично.

И вдруг он выдал тот самый финт, с разворотом на 360… И тогда Дан уже не сомневался.

Во время короткой паузы он подошёл к девчонкам попить воды и кивнул в сторону парня.

— А толк будет. Особенно из того французского арабчонка. Как его… Зени вроде? Или Зинедин?

— Зени, кажется, — сказала Оля, тоже следившая за игрой.

— Ну да, Зени, — подтвердила Наташка.

— Очень хороший, — Дан говорил уже всерьёз. — Высокий, умный, пластичный. Не суетится. Решения принимает правильно. И мяч у него не враг. Если его не поломают и не испортят — будет очень даже.

— Ты опять видишь будущее? — спросила Лена.

— Нет. Просто талант видно. Он ещё сырой. Но голова и техника уже есть. А это самое ценное.

Он вернулся в игру. Дал мальчишкам наиграться, сам забил пару красивых, но не унизительных мячей, больше раздавал, чем завершал, пару раз специально создавал ситуации для того самого Зени, и тот не подвёл. Реагировал быстро. Не зажимался. Не пугался. Хороший знак.

Когда они наконец уходили с пляжа, Дан был в песке, соли, поту и абсолютно счастлив. Такой футбол отмывает голову лучше любого душа.

— Ну что, герой песчаных народов, — спросила Машка. — Теперь можно отдыхать?

— Теперь можно есть, — сказал Дан с той твёрдостью, которая не оставляла простора для споров. — Нас ждут шашлыки.