Научи меня летать

- Вот. И времени было мало, неделя. Поэтому Тамара Игоревна висела на мне с полным правом. Нам ведь статью писать. Потом им черновик понадобился на следующий день и она сама пришла ко мне домой в понедельник вечером. Облила себя кофе, чтобы в рубашку переодеться и на ночь остаться. Но ничего такого, я ее на диван уложил, спину на прочность проверять, а сам в спальне на замок закрылся. И вот утром, когда я в душе был, кто-то в дверь звонил, а эта паучиха открыла. Сказала потом, что соседка. Но я думаю, Карина приходила поговорить. С вечера я бегал к ней, никого дома не было. Ну, или не открывала.

Девушка хмуро отвечает:

- Не было ее. У нас с Гришей ночевала. Из универа вышла и истерика с ней случилась. Вон там в кустах. Ну мы ее с собой и забрали.

Приседаю на корточки и обхватываю голову. Отчаяние уже не волнами накатывает, я в нём уже утонул. Это же она увидела, как я с Ковалевой из универа выхожу и на машине уезжаю. Дверь ещё ей открывал, кретин. Поднимаю голову, смотрю на девушку Гриши:

- Спасибо вам. Правда, большое спасибо.

Гриша отвечает за нее:

- Большое пожалуйста. Но у нас сейчас две задачи. Хотя три, конечно, но одну мы пока без тебя разрулили.

- Какую?

- Прикрыли Каришу. Она у нас контрольную сегодня сдала и ушла на справку.

- Но как?.. А впрочем, потом расскажете, когда не так подгорать будет. А какие ещё задачи?

- Ну как, нужно Ковалевой отомстить и Карину вернуть. Несообразительный какой!

- А... Почему ты мне помогаешь? У вас с Кариной что-то было?

Гриша неожиданно смеётся:

- А только поэтому можно помогать? Нет, я Яну вот люблю, - обнимает он девушку, которая стоит рядом. - Давно и навсегда. А Карина... Она как младшая сестра. Я всегда мечтал о младшей сестре. Она все годы как-то дичком ходила. А в этом году как-то быстро сдружились. Оказалось, именно ее не хватало, чтобы наша группа стала практически семьёй. Она вот такая... Карина, в общем.

- Ну да, Карина. Спасибо ещё раз. Будешь потом крёстным нашим детям.

- Ого! Ну договорились. Так, теперь думаем, что сделать с Ковалевой. Убивать не будем, но нужно как-то ее на место поставить.

Все задумались. А потом Яна вспыхивает, как лампочка:

- Есть идея! Мы её её же ложью и приложим. Слушайте...

И выдает нам совершенно замечательный план. Я сразу же звоню главному палачу и получаю нужный ответ.

- Он в два часа будет.

Гриша потирает руки:

- Замечательно, там в это время все будут. Так, время есть подготовить реквизит. Яна, вперёд! Остальные на пары. Прикройте нас. Саша, ты пока спрячься, где-то до пол второго не отсвечивай. И телефон не поднимай ни от кого, кроме меня и Яны. Кстати, телефон диктуй.

Мы обменивается телефонами и расходимся.

Ковалёва трезвонит и пишет с завидным упрямством целый день. Я, как и договаривались, не реагирую.

Где-то без пятнадцати два появляюсь в деканате. Тамара Игоревна сразу бросается ко мне:

- Сашенька! Где же ты был? Нам статью доделывать, работы куча, а ты пропал.

- Да так, работы навалилось срочной, разгребал активно. Да и над моей кандидатской нужно уже поработать.

- Но статья, это же срочно! Ее завтра уже сдавать.

- Ну черновик уже готов. Доработать ее - пару часов.

- Какие пару часов? Я думаю... Да, у меня сейчас пары. После можем поехать к тебе, за ночь все сделаем.

У меня готов ответ: "Нет, ночью мы делать ничего не будем. Все, что осталось, мы прекрасно доделаем здесь. Мой дом - моя крепость, захватчиков я туда больше не пущу."

Но тогда наше возмездие не свершится, поэтому я только мило улыбаюсь и киваю. Утыкаюсь в какие-то листочки, которые она мне сунула в руки.

В два ноль пять в деканат заваливается веселая компашка. Ее состав - даже лучше, чем я ожидал. Павел Сергеевич Гордеев, мой руководитель в сопровождении декана и ректора. Все три дядьки над чем-то смеются. Затем Павел Сергеевич замечает меня и, улыбаясь, говорит:

- Ну, Александр, давай план своей работы. Я всех рецензентов тебе притащил, сразу и подпишем, если все хорошо.

У меня всё готово, достаю из папки план и подаю Гордееву. Он между тем расхваливает меня Агафонову, нашему ректору:

- Ну до чего же перспективный мальчик, Иван Владимирович! Далеко пойдет, я думаю. Ну, если в сторону не свернёт.

- В какую сторону? - интересуется Волков, наш декан.

- В сторону зарабатывания больших денег, Михал Николаич. Наука мало совместима с этим, ты же понимаешь.

- Ну, не загадывай, Пал Сергеич. Пусть сначала кандидатскую напишет и защитит, а там посмотрим, - приземляет Гордеева ректор.

И тут в разговор вклинивается Ковалева:

- А если с ним рядом будет правильная женщина, то он сможет все ухватить.

На себя намекает, не иначе. Но скатиться троица особо не нее не реагирует, угукают и втыкаются в мой план.

И тут дверь деканата открывается и в нее, коротко постучав, входят Гриша, Яна и Мила. Григорий небрежно помахивает зажатой в руке стопкой фоток.

- О, хорошо, что все здесь. Михал Николаич, я наконец добрался до старых фоток. Я всем тогда на свадьбе обещал-обещал, а в итоге и забыл. Знаете ведь как, сразу не сделаешь, потом будет "обещанного три года ждут". Вот, я не только вспомнил, ещё и распечатал! Держите!

Ковалёва резко начинает беспокоиться:

- Что вы вваливаетесь? Тут что, проходной двор? Что за панибратство? Папа, это же твои студенты, расскажи им, что такое дисциплина.

И вот следующие слова декана мне показывают, что Тамара Игоревна... неприятна не только мне и не студентам. Потому что осаживает ее Волков:

- Если уж говорить о субординации, Тамара Игоревна, то решать, что уместно, а что нет, здесь нужно не вам, а Ивану Владимировичу. Ну или мне, как владельцу этого деканата. Показывай, что у тебя, Гриша.

А Гриша не теряется:

- Да вот, говорю же фотки со свадьбы Амалии и Вадима. Вы там так отжигали, Михаил Николаевич. И вы, Иван Владимирович, тоже не отстали. Вот я распечатал, теперь будет как вспомнить.

Глаза Агафонова озорно сверкают:

- Это намек на мое злоупотребление алкоголем на данном мероприятии?

- Как вы тонко завуалировали выражение "нажрался в зюзю", Иван Владимирович, - хрюкает от смеха Павел Сергеевич. - Да, хорошо мы Амалечку проводили, ничего не скажешь.

А декан возмущается:

- Ты так говоришь, как будто навсегда расстались. Детеныша родит, подрастет маленько, и вернётся. Не родила ещё, кстати?

И тут вступаю я:

- Подождите, это какая Амалия?

Отвечает мне Павел Сергеевич: