Страница 65 из 74
38
Я долго думал, кому первому нанести визит, Нине или Анне, и остановился на Анне. Все-таки она замешана в деле больше Нины. Той и предъявить, по сути, нечего, а Анну за ее действия ждет серьезная ответственность.
Первой, кого я увидел, подходя к подъезду Гальпериных, была моя старая знакомая, та самая злобная старушенция, у которой сын погиб в Афгане. Она сидела на лавочке и сердито бубнила что-то на ухо другой бабке, которая держала на привязи крошечную белую болонку.
— Здравствуйте, – поздоровался я с ней.
Старуха кинула на меня свирепый взгляд.
— Вы меня не узнаете? Я лейтенант Ковалев, приходил сюда, помните?
— Ну помню, – пробурчала бабка. – И что с того? Зачем опять пожаловал? Времени-то сколько прошло.
— Нужно уточнить одну вещь.
Я вдруг подумал, что сам Бог послал мне эту старушенцию. Ведь ее бдительности может позавидовать любой сотрудник госбезопасности. Тут же, словно подтверждая мои мысли, бабка поинтересовалась:
— Какую вещь?
Я достал смартфон и показал ей фотографию Нонны Терентьевны, которую нашел в телефоне у Марины.
— Скажите, эта женщина не приходила к Анне Гальпериной? Может, вы видели их вместе? Или ее одну здесь, возле подъезда?
Бабка взглянула на экран и кивнула:
— Да, видела. Не так давно она приходила к Нюте. Всего разок. Больше ее не было.
— Вы сможете это подтвердить официально?
— Это как? – не поняла старушенция.
— Ну дать показания. Для протокола.
— А кто она такая, эта тетка?
— Это служебная тайна. – Я приложил палец к губам.
К моему удивлению, бабка закивала понимающе:
— Ясно. Подтвердить подтвержу. Если надо, зовите. У меня глаз-алмаз, я ее сразу узнаю.
Я понял, что для нее это настоящее развлечение в тоскливой череде будней, наполненных лишь болтовней на лавочке и хождениями по магазинам.
— Я обязательно свяжусь с вами, – пообещал я бабке и зашел в подъезд, благо он был приоткрыт по случаю жары.
Мне повезло: дома оказался один Павлик. Я с порога продемонстрировал ему фото Нонны.
— Скажи, ты видел эту тетю? Она когда-нибудь приходила к вам?
Он посмотрел на снимок внимательно и серьезно и кивнул:
— Приходила. Она маме деньги приносила. Много, целую сумку.
Я даже обалдел от такой удачи:
— Скажи, ты видел, что это были деньги?
Он кивнул:
— Мама еще ей расписку назад вернула.
— Какую расписку?
— Что она обязуется выплатить ей эти деньги.
— А, ну да, – протянул я задумчиво.
Значит, расписка у Нонны, и она ее давно уничтожила. А жаль. Расписка была бы отличным доказательством Марининой невиновности. Павлик стоял рядом и смотрел на меня каким-то странным взглядом. В его глазах я увидел некое самодовольство и даже торжество.
— Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил я его.
Он заколебался. Видно было, что он одновременно опасается и жаждет раскрыть мне какую-то свою тайну.
— Говори, не бойся, – ободрил его я.
— Я эту расписку сфоткал! Ну, перед тем как мама ее отдала.
— Зачем?
— Мало ли что. Олька, сестра, она на юриста учится. Она мне говорила, что любой документ нужно обязательно сфоткать, вдруг пригодится.
— Это точно.
Я смотрел на этого юного Павлика Морозова – даже имя совпадало. Он и не подозревал, что подводит мать под уголовную статью. Просто удовлетворял свое мальчишеское любопытство.
— И где фотография? Она цела или ты ее удалил?
— Зачем удалил? Вот она. – Павлик вынул из кармана телефон, открыл галерею и показал мне расписку: «Я, Красникова Нонна Терентьевна, такие-то паспортные данные, обязуюсь выплатить Гальпериной Анне Николаевне 7 миллионов рублей в счет ранее взятого долга».
Ниже шли число и роспись. Число было за три дня до аварии, до того как Максим Гальперин погиб.
— Будь добр, перешли мне фото, – попросил я Павлика.
— Зачем?
— Я подошью его к делу о гибели твоего отца. Так надо.
Он пожал плечами:
— Ладно.
Я смотрел, как он набирает мой номер в Вотсапе. Только бы не передумал, не испугался чего-нибудь. Его палец нажал на стрелку «переслать». Мой телефон тихонько дзинькнул. Уф, слава богу. В дверях завозился ключ.
— Мама, – обрадовался Павлик.
— Ну здрасьте. – Анна стояла на пороге с двумя огромными сумками продуктов. Явно там были не одни сосиски, из одного пакета торчала палка копченой колбасы, из другого хвостик ананаса. – Я и не сомневалась, что вы заявитесь сюда, – сказала Анна и поставила пакеты на пол. – Мне еще тетя Катя во дворе сказала, что у нас гости. Ну что, проверили бабку?
— Проверил.
— Довольны? Почему бы теперь не оставить нас в покое?
— Вашу добрую бабушку-фею зовут вовсе не Галина Маякова, а Нонна Красникова. Ведь так?
Она отшатнулась от меня к двери.
— Что за чепуха? Какая еще Нонна Красникова?
— Свекровь Марины Красниковой, которая якобы сбила вашего мужа.
— Павлик.. выйди. Поди в комнату.. – слабым голосом проговорила Анна.
Мальчик кинул на нас любопытный взгляд, однако послушно скрылся за дверью. Впрочем, я не был уверен, что он нас не подслушивает.
— Я не знаю никакой Нонны, – твердо произнесла Анна, довольно быстро взяв себя в руки.
— А это? – Я продемонстрировал ей экран телефона с распиской. – Это разве не ваша подпись?
— Боже.. откуда это у вас? Ах мерзавец! Щенок. – Она без сил опустилась на банкетку. – Начитался детективов, паразит. Это ведь он вам прислал, Павлик?
Я кивнул:
— Анна Николаевна, я думаю, вам стоит самой все рассказать, как есть. Чистосердечное признание смягчает вину.
— Это не я! – Анна вскочила. – Не я! Я ни в чем не виновата. Это все она, эта Нонна. Она придумала, подговорила Макса. Я ничего не знала! Они с Максимом сказали мне, что Нонна должна вернуть какой-то долг, какой якобы брала когда-то у Макса, когда он был еще здоров.
— И вы поверили этому? Особенно когда Максима не стало через три дня.
— Не очень поверила. У Максима никогда не было таких денег. Но я не виновата, правда. Идите к Нонне, допрашивайте ее. Я не отвечаю за действия ее и мужа.
— Действительно, за действия мужа вам уже не ответить. Но деньги-то вы взяли, выждав безопасное время. И купили на них дом.
— Я не виновата, – снова, как попугай, повторила Анна.
Я понял, что дальнейший разговор бессмыслен.
— Ладно. Я пойду. Вас вызовут.
— Дело закрыто.
— Его откроют. Не сомневайтесь. Вашей расписки и показаний соседки хватит, чтобы его открыли заново.
— Кати? Вот стерва. – Анна выругалась.
Я захлопнул дверь.