Страница 50 из 74
28
В середине августа неожиданно заболела Танька. Она не вышла на работу в цех. Марина спросила у мастера, в чем дело.
— Что-то с животом вроде, – ответила та. – Сказали, в больничке она. Ночью забрали.
Закончив работу, Марина попросилась у Спиридоновой навестить Таньку. Та дала ей разрешение. Танька лежала одна в крошечной палате, лицо белое, глаза закрыты. В руке капельница.
— Что с ней? – спросила Марина у молоденькой симпатичной докторши.
— Разрыв яичника. Видимо, была киста. Ее ночью прооперировали.
— Как она?
Врачиха вздохнула.
— А вы не видите? Состояние тяжелое. Было внутреннее кровотечение, много крови потеряла.
— Может быть, ее надо перевезти в другую больницу? В какой-нибудь крупный центр, где есть оборудование?
Девушка покачала головой.
— Это сложно. Во-первых, центр далеко, во-вторых, ее нельзя сейчас транспортировать. Она сразу же умрет.
— Ну так сделайте что-нибудь! – крикнула Марина в отчаянии.
— Вы мне тут не кричите, – неожиданно жестко проговорила врач. – Сами разберемся. Пришли – так сидите тихо. Или я вас выгоню.
— Ладно. – Марина присела у Танькиной кровати. – Танюша, – позвала она шепотом. – Таня.
Танькины веки дрогнули. Она приоткрыла глаза и облизала пересохшие губы.
— Пить.. хочется..
Марина вопросительно взглянула на врачиху.
— Ей нельзя пить. Можете смочить марлю и промокнуть ей губы. – Она протянула Марине сложенную вчетверо марлю. Марина намочила ее в воде и обтерла сухие, потрескавшиеся Танькины губы. На бескровном лице Таньки возникло выражение блаженства. – Спа.. си.. бо..
— Все будет хорошо. – Марина погладила ее по одеялу. – Ты поправишься.
Танька еле заметно качнула головой.
— Прекрати, – строго проговорила Марина, у которой предательски защипало в носу. – Ты обязательно поправишься. Иначе и быть не может. Ты совсем молоденькая, организм сильный. Будет бороться.
— Ребеночек.. там.. я.. к нему.. – Танька шептала почти беззвучно, но Марина понимала каждое слово. Ее охватило такое отчаяние, что даже дышать стал тяжело.
— Танька, прошу тебя, перестань. Ну как я без тебя? Вот через шесть лет выйдешь отсюда, приедешь ко мне. Будем жить рядом. Я тебя на работу устрою в какой-нибудь дом творчества. Будешь там детей учить танцевать. А, Танька?
— Не хочу.. танцевать. Хочу туда.. к нему..
Танькины веки безвольно упали. Она замолчала.
— Что с ней? – Марина посмотрела на докторшу полными ужаса глазами.
— Ничего. Она уснула. У нее совсем мало сил. Столько крови потерять. Пусть спит. Оставьте ее.
Марина упрямо помотала головой:
— Нет, я буду здесь.
— Вас хватятся в отряде. Будут проблемы.
— Не будут. Я схожу отпрошусь до вечера.
Марина сходила к Спиридоновой. Та напряглась, но разрешила ей побыть с Танькой в течение дня. Марина сидела у Танькиной постели и думала о том, что эта девочка стала ей как сестра. И ей не важно, какое тяжкое преступление она совершила. Она даже не представляет себе, как будет жить без Таньки, без ее робкого, тихого голоса, без огромных глаз, полных нежности и боли. Ну почему так? Почему она должна была заболеть? Неужели Бог наказывает за грехи? Тогда почему ходят безнаказанными те, кто втянул в преступный бизнес несчастных Дашу и Кристину? И еще сотни других подлецов и злодеев..
Она начала понимать Ковалева. Он хоть и не Бог, но стремился помочь тому совершить возмездие. Хотел, чтобы обиженным и несчастным было хоть немного легче от сознания, что тот, кто их обидел, получил по заслугам. Он жаждал справедливости. А есть ли она, эта справедливость? Вдруг ее вовсе нет и все устроено по законам хаоса. В кого-то, как в Таньку, попадет бумеранг, в кого-то нет. И сделать с этим ничего нельзя, только смириться..
Марина не заметила, как задремала. Ей снился Ковалев с упрямым и решительным выражением лица. Он что-то говорил ей, но слов она разобрать не могла. И почему-то смеялась. Он перестал говорить и тоже начал смеяться. Они вместе хохотали до упаду, так, что у Марины на глазах выступили слезы..
— Эй, потише. – Докторша потрясла Марину за плечо. – Спать идите в другое место. А то вы во сне каркаете, как ворона.
Марина открыла глаза. Танька по-прежнему лежала без движений. Марине показалось, ее лицо немного порозовело.
— Ей лучше? – спросила она у девушки.
Та покачала головой.
— Нет. У нее жар. 39.
— О господи. Что же делать?
— Я колю ей антибиотик. Что еще можно сделать?
Марина закрыла лицо руками, сгорбилось на стуле и так замерла. За окном тихо шел дождь.