Страница 48 из 74
27
..Нины Спешневой дома не оказалось. Я нашел ее в местном баре. Она сидела у барной стойки и, судя по всему, была уже вполне хороша. Платье ее задралось на ляжке, волосы растрепались в беспорядке, лицо было влажным и красным, под глазами растеклась тушь. Рядом с ней вертелся какой-то козел, плешивый, с круглым брюшком и черными висячими усами – короче, полный отстой. Гремела музыка, танцпол был усеян парами. Вокруг чувствовался острый запах разгоряченных тел и алкоголя. Я обогнул столики и подошел к бару:
— Нина?
Она взглянула на меня с недоумением:
— Мы знакомы?
В это время усатый протянул свою волосатую руку и попытался положить ее Нине на оголенное колено. Он меня сильно раздражал, этот плешивый таракан.
— Шел бы ты отсюда по-хорошему, – сказал я ему вполне дружелюбно.
— Чего? – ощетинился он своими усами, точь-в – точь как насекомое, на которое он был так похож. – Сам вали. Это моя баба. Я за нее сегодня плачу.
— Сколько она тебе должна?
— Не твое собачье дело, – огрызнулся таракан.
— Что ж ты такой грубый? – спросил я и легонько сжал его кисть.
Он сморщился, точно старый гриб, и заверещал:
— Хулиганье! На помощь! Бьют!
— Да кто тебя трогает, – усмехнулся бармен, давно наблюдающий за нами. – Шел бы ты, Вася, лесом, раз тебя об этом попросили.
— Его Васей звать? – Я подмигнул парню.
— Да, Васей. Каждый вечер тут ошивается, не везет ему с бабами.
— Вот что, Василий, – я сунул ему в карман тысячу, – надеюсь, это покроет твои сегодняшние расходы. Иди, поищи другую подружку. А эта мне нужна.
Таракан-Вася достал купюру из кармана, повертел ее в пальцах, проверил на свет и только что не языком лизнул.
— Ну лады. Так и быть. – Он сполз с барного табурета на пол и нетвердой походкой врезался в гущу столиков.
Нина продолжала сверлить меня взглядом, теперь уже откровенно изумленным.
— Так мы знакомы? – повторила она и носовым платком отерла помаду, расплывшуюся по подбородку.
— Я лейтенант Ковалев. Вел следствие по делу вашей подруги, Марины Красниковой.
— Ах это ты! Сволочь поганая! – Нина скорчила злобную физиономию.
Я понял, что она очень сильно пьяна – в противном случае она бы не рискнула так оскорблять сотрудника МВД.
— Погодите ругаться, – как можно спокойней проговорил я. – Мне нужно с вами поговорить. Это важно.
— Нам не о чем разговаривать! Из-за вас моя подруга сейчас в колонии! Вы злодей и подлец.
— Из-за меня? А я думаю, что из-за вас.
Ее лицо вмиг побелело, глаза, сощуренные в щелки, открылись.
— Что?! Чего ты несешь? Я-то тут при чем?
— Нина, давайте отойдем отсюда, – предложил я. – Тут очень шумно. Невозможно ничего услышать.
Она нехотя встала. Ноги плохо держали ее, и я подхватил ее под локоть. Расталкивая посетителей бара, я вывел ее на улицу и посадил в машину.
— Что ты от меня хочешь? – Она уставила на меня ненавидящие глаза.
Я решил идти ва-банк и не ходить вокруг да около.
— Это ты заплатила Гальпериной за смерть ее мужа?
— Что?! – Она отшатнулась от меня и стукнулась затылком об подголовник. – Заплатила Гальпериной? Я?! Ты спятил, мент?
— У тебя роман с мужем Марины. Сергей твой любовник! Признайся, это же правда. Кстати, почему ты здесь? Он отпускает тебя шляться по барам? Интересные отношения.
Она вдруг хихикнула. Это выглядело настолько странно и нелепо, что я опешил. Нина меж тем продолжала хихикать. Плечи ее дергались, голова тряслась, как в припадке. Постепенно смех ее становился все громче и визгливей, пока я не понял, что это обычная истерика.
— Замолчи! – Я несильно шлепнул ее по щеке. Она ойкнула и затихла. Из глаз ее медленно текли слезы. – Ты плохо кончишь, – сказал я мягче. – Нельзя столько пить и постоянно менять кавалеров. Зачем тебе понадобился Сергей?
— Отвали. – Она всхлипнула и обняла себя за голые плечи обеими руками. – Нет у нас никакого романа. Ему.. ему плевать на меня. Всегда было плевать, с самой первой минуты знакомства. Ему была нужна только Маринка. Только она. А я так, в койке поваляться.
— Почему же он не пишет ей, не звонит, не ездит на свидания?
— А я почем знаю? Он вызовет меня, и я бегу, как собачка. Потом ему надоедает, и он выгоняет меня. Все меня выгоня-я-ют.. – Она заревела в голос.
Мне стало ее немного жаль. Опустившаяся, несчастная девчонка, никому не нужная, пьяная. Я сомневался, чтобы она могла провернуть такую блестящую операцию по посадке в тюрьму подруги. Тут я заметил на ее пальце кольцо с россыпью бриллиантов. Оно было явно недешевым. Сергей подарил? Я еще раз внимательно оглядел тихо скулящую Нину. Одета она была хоть и вульгарно, но в дорогие брендовые шмотки. Другое дело, сидели они на ней фигово. Я взял сумочку из ее обмякших рук и пошарил там в поисках телефона.
— Эй, ты что творишь! – слабо вякнула она.
Так и есть – в кармашке лежал новенький айфон последней модели. Такой стоит кучу денег.
— Скажи пароль, – потребовал я у Нины.
— Еще чего.
— Иначе я заберу его с собой, и мне его взломают.
— Не имеешь права! Это воровство.
Я усмехнулся и отдал ей телефон. Я знал, что ничего интересного там не найду.
— Откуда у тебя деньги? На одежду, на кольцо, на айфон. Сергей дал?
— Ха, Сергей. – Она громко фыркнула. – Как бы не так. Ему жалко для меня лишнего куска пиццы! Жмот проклятый! И за что я люблю его-о.. – Она снова зарыдала, на сей раз уткнувшись мокрым носом мне в плечо.
— Перестань. – Я достал платок, вытер ей лицо, высморкал. Налил воды из бутылки – у меня в машине всегда припасена бутылочка минералки. Нинка сидела и хлюпала носом, глядя перед собой бессмысленным взором.
— Так откуда у тебя деньги? – повторил я свой вопрос.
— Тетка прислала.
Я хмыкнул. Везде сплошные тетки и бабки. Мир просто состоит из добрых тетенек, рассылающих денежки своим племянницам.
— Не морочь мне голову. Нет у тебя никаких теток. Кто заплатил тебе и за что?
— Никто.
Я понял, что она будет стоять насмерть. Допрашивать ее официально я не имел права. Держать в машине и угрожать тоже. Протрезвеет, напишет на меня жалобу начальству.
— Ладно. Отвезу тебя домой.
Я завел машину. Нина тут же закрыла глаза и захрапела, заваливаясь на бок. Я довез ее до самого подъезда, растолкал и вытащил из машины.
— Топай проспись. Не то в следующий раз, когда твой Красников надумает позвать тебя, придется звонить в вытрезвитель.
Она грязно выругалась и, шатаясь, побрела к двери. Я подождал, пока она зайдет в подъезд, и выехал со двора.