Аничкина иколе

Заключение

Было воскресенье, и хотя уроков в этот день в Аничкиной иколе не бывало, у всех её обитателей были свои дела, поэтому в стенах пансиона царили те же тишина и покой, что и в будние дни.

Руднев прошёл по школьным коридорам, неся под мышкой два свертка. Перед классом, который был отведён третьегодкам для самостоятельных занятий, он остановился и осторожно постучал в дверь. К нему вышла Волжина.

– Я пришёл попрощаться, Анастасия Аркадьевна, – сказал Руднев с грустной улыбкой. – Завтра я уезжаю в Москву. Доктора разрешили перевезти Белецкого. Ему в Питере тяжело, а дома и стены лечат.

– Я рада, что Фридрих Карлович поправляется, – ответила Волжина, но в её больших небесно-голубых глазах не было никакой радости.

Между ними повисло неловкое молчание.

– У меня для вас подарок, – прервал его наконец Дмитрий Николаевич и протянул Волжиной один из свёртков.

Она развернула. Это оказался её карандашный потрет в фактурном паспарту и серебристой рамке.

– Вы мне польстили, – улыбнулась Анастасия Аркадьевна.

– Ничуть, – возразил Руднев. – Мне не удалось и половины вашей красоты передать. Вы удивительная женщина, Анастасия Аркадьевна. У вас чудесно прекрасная душа, и тут уж карандаш бессилен.

– А что ваша душа? – тихо спросила Волжина.

– У меня душа одиночки, – признался Руднев.

Волжина покачала головой.

– Нет, Дмитрий Николаевич, душа ваша тоже замечательная – добрая и трепетная. И когда-нибудь она встретит ту душу, с которой сможет соединиться и обрести наконец покой и радость. Я желаю вам счастья, Дмитрий Николаевич, и благодарю провидение за то, что мы, пусть ненадолго, но повстречались.

– И я желаю вам счастья, Анастасия Аркадьевна, и благодарю вас за вашу доброту и заботу.

– Прощайте, – сказала Волжина и протянула Рудневу свою тонкую изящную руку, которую тот нежно пожал.

– Прощайте…

Волжина шагнула к двери.

– Анастасия Аркадьевна, позвольте Елене Блохиной выйти ко мне, я хотел бы сказать ей несколько слов, – попросил Дмитрий Николаевич.

Волжина кивнула, и через минуту из класса появилась Леночка.

– Дмитрий Николаевич! – радостно воскликнула она, просияв. – Вы снова станете нас учить?

– Нет, Елена Михайловна, – возразил Руднев. – Напротив, я пришёл попрощаться.

– Вы надолго уезжаете? Но ведь вы потом приедете? – с робкой надеждой спросила Леночка.

Дмитрий Николаевич отрицательно покачал головой.

– Я насовсем уезжаю, Елена Михайловна.

Губы у Леночки задрожали, из глаз брызнули непослушные слёзы.

Дмитрий Николаевич наклонился к девочке, и та бросилась ему на шею.

– Как же так? – сквозь всхлипывания спросила Леночка. – Как же? А наша дружба? Ведь мы были друзьями?

– Мы ими и останемся, – пообещал Дмитрий Николаевич. – И как друг я хочу попросить вас, Елена Михайловна, позаботиться об Анастасии Аркадьевне. Она чудесная и хрупкая, я бы хотел, чтобы вы оберегали её и никогда не расстраивали.

Слезы у Леночки высохли, и она с пониманием посмотрела на Дмитрия Николаевича.

– Вы в неё влюблены, да?

– Скажем так, она тоже мой друг.

Леночка покачала головой. Эти взрослые, даже лучшие из них, были такими странными и смешными!

– Даю слово, что стану заботиться об Анастасии Аркадьевне, – торжественно пообещала Леночка.

– Спасибо! – с чувством поблагодарил лучший в мире учитель, а после протянул ей большой и тяжёлый свёрток. – Это вам, Елена Михайловна. Эта была самая толстая из всех, что я нашёл.

Леночка нетерпеливо сорвала с подарка бумагу, и перед ней оказалась большая книга, на обложке которой красовался лев с пышной гривой, а над ним готическим буквами было начертано: «Illustrirtes Thierleben. Eine allgemeine Kunde des Thierreichs» (нем. «Иллюстрированная жизнь животных. Общий очерк царства животных»). Автором фолианта значился Alfred Edmund Brehm (нем. Альфред Эдмунд Брем).

– Ух ты! – восхищенно воскликнула Леночка, позабыв о хороших манерах, а после открыла книгу на той странице, что была заложена алым шёлковым лессе. Восторженному взгляду девочки предстало замечательное изображение утконоса.

– Спасибо! – счастливо воскликнула Леночка.

Дмитрий Николаевич отвесил ей почтительный поклон. Девочка кинулась обратно в класс, прижимая к груди бесценный подарок, но вдруг замерла.

– Дмитрий Николаевич, можно задать вам вопрос? – спросила она, смущаясь. – Почему вы всегда перчатку носите? Это какая-то история, да? С женщиной связана?

– С двумя, – с тихой печалью ответил Руднев.

– И вы их обеих любили?!

– Очень! Это были мои мать и сестра…

Попрощавшись с Анастасией Аркадьевной и Леночкой, Дмитрий Николаевич направился в директорский кабинет, где застал Юлию Павловну за разбором каких-то бумаг.

– Дмитрий Николаевич, рада вас видеть! – приветствовала его Опросина, оторвавшись от своего занятия. – Вы окончательно покидаете нас?

– Да, Юлия Павловна, вы можете вздохнуть свободно, – с улыбкой ответил Руднев. – Более я не стану возмущать спокойствие Аничкиной иколе. Спасибо вам за всё и простите за доставленные неудобства!

– Ах! Дмитрий Николаевич, полно вам, голубчик! Должна признаться, вы оказались замечательным учителем. Настоятельно рекомендую вам не зарывать ваш педагогический талант в землю! Девочки существенно улучшили свои навыки рисования! Работы Натали Леман даже определили на выставку!

– Я рад, что мог быть вам полезным и в этом, – улыбнулся Дмитрий Николаевич.

– Фридриху Карловичу я тоже крайне признательна! – продолжила директриса. – Он заставил меня пересмотреть стандарты обучения немецкому, и это однозначно к лучшему. Как он?

– Благодарю! Он поправляется. Вам удалось найти достойного учителя танцев?

– Нет пока. Впрочем, теперь это уже не моя забота, – ответила Опросина, и лицо её приобрело какое-то смешанное выражение.

– В смысле? – спросил Руднев.

– Дмитрий Николаевич, друг мой, я решила оставить должность начальницы пансиона Святой Анны и передать бразды правления Анне Сергеевне. Эта служба стала непосильной ношей для моих уже давно не юных плеч.

Руднев взглянул на Опросину своим проникновенным взглядом, и вся её усталость, боль и тоска стали ему очевидны.

– Аничкина иколе многое потеряет с этим вашим решением, Юлия Павловна, – проговорил он искренне.

– Но она и многое приобретет с новой директрисой. Анна Сергеевна достойнейшая из кандидаток на роль начальницы пансиона.