Страница 67 из 84
– Дык я туда с нашими лазил.
– Сегодня?
– Зачем сегодня? Раньше лазил. Сегодня я только проверил, что как обычно, пятеро на складе. Один, как всегда, из углового окна со второго этажа таращится то на набережную, то в переулок. А ещё один дежурит у дверей, которые на внутренний двор смотрят. А трое внутри. Кто дрыхнет, кто жрёт, кто наганы чистит.
– Как ты всё это мог видеть? – снова вмешался в разговор Руднев. – Двух часовых – понятно. А тех, что внутри?
– Так от нашей богадельни лаз есть через подвал. Эти упыри про него не знают. Там досками забито, но ежели одну отодвинуть, то можно пролезть. Ты вот, высокоблагородь, – косой оборванец кивнул на Терентьева, – своей натурою не прошёл бы, а ты, – сирот указал на Руднева, – может, и протиснулся бы.
– А где они на складе обитают, упыри эти твои? – спросил Дмитрий Николаевич.
– В той части, где контора да кладовки с замками, видать, для дорогого товару.
– Это куда ближе? К богадельне или к Либавскому?
– Знамо дело, к Либавскому. В дальнем углу от реки. Там, где конторская дверь.
– А что остальные двери? Заперты?
– Как есть! Даже что заколочены! Там же товару-то уж, поди, года два не хранили. Вот и заколотили ворота.
Дмитрий Николаевич помолчал, а после впился в мальчишку сверлящим взглядом и с расстановкой спросил.
– А кроме упырей кого-нибудь видел там?
– Да кого же? – пожал плечами сирот, которому от пронзительного взгляда барина было уж очень неуютно.
– Это я тебя спрашиваю. Видел кого кроме мужчин?
– Бабу что ли?
– Да хоть и бабу. Ты сказал, что там бывают мужчины, похожие на студентов или фабричных. Ещё кого-нибудь видел?
Мальчонка почесал вшивую голову и, подумав, ответил.
– Не-а, другой публики я там не видал.
Дмитрий Николаевич вынул записную книжку и карандаш и принялся рисовать. Наблюдавший за ним пацанёнок аж язык высунул от восторга.
– Эка же ты, барин, ловко! Прям как Филимон-богомаз, что церкву у Лизкиного госпитуля расписывал!
Руднев на комплимент не отреагировал и, дорисовав, показал рисунок оборванцу.
– Такого человека ты там видел?
– Ага! – обрадовался мальчишка. – Но он из главных. Не сторожит никогда. Приезжает иной раз по вечерам. А по выправке – так настоящий генерал!
– Это Миомир Тубич. Бывший жених Князевой и любовник Грачевской, – объяснил Руднев Анатолию Витальевичу.
– Входит, вы часто на тот склад лазите? – спросил Терентьев, пока Дмитрий Николаевич убирал записную книжку и карандаш.
– А то! Мы у этих бомбистов папиросы таскаем, ну и из харчей что.
– Как же они вас не замечают?
– Так они иной раз собранию устраивают и все в конторе собираются, а мы тихонечко по незапертым чуланам-то и шаримся. Коли брать немного, не заметят.
– Получается, ты всё про этот склад с самого начала знал. Что ж ты мне сразу-то всего не рассказал?
– Я что, дурак? – удивился вопросу мальчонка. – Ты бы мне тогда, барин, двугривенный не посулил.
– Хитёр! Что еще рассказать можешь?
– Так более и нечего! Могу лаз показать, коли надо. Но это уж если по цене сойдемся.
– Ещё двугривенный, – щедро пообещал чиновник особых поручений. – Но чтоб без обмана! Жди у богадельни, когда совсем стемнеет. Я тебе вот так свистну, – Терентьев лихо и замысловато присвистнул, так что несколько прохожих на них обернулись. – Запомнил?
– А то! – и мальчишка протянул к Анатолию Витальевичу руку. – Гонорару извольте!
– Держи, – Терентьев отдал пацанёнку обещанную плату.
– Добавить бы надо, барин, – заскулил сирот. – Грех – убого обижать и немощью евойною пользоваться! Грех! Вот придёт Лукавый, да за жадность твою возьмёт тя за горло лапою своей…
– Это такой что ли лапою-то? – спросил холёный барин, снял перчатку и потянулся к тощей шее побирушки. Рука эта оказалась такой страшной, что мальчишка взвыл от ужаса и кинулся наутёк.
Терентьев закатил глаза.
– Ох, Дмитрий Николаевич! И всё вам шутки шутить! А вот как совсем вы его напугали? Кто нам лаз покажет?
– Этого напугаешь! – усмехнулся Руднев. – Ему сам чёрт не брат! – Дмитрий Николаевич взглянул на часы. – У нас с вами, Анатолий Витальевич, осталось пять часов, чтобы разработать план во всех деталях. Попытка будет только одна.