Страница 57 из 84
– Мы… почти все девочки… ходим на чердак и прячем там… всякое. Особенно старшие. Варя с подругами тоже там прячет… Только мне не говорит, а мне интересно, что… И я… Мы с Томой и Стефкой проследили за ними… Знаете, что они, оказывается, там нашли?! – Руднев догадывался, но не перебивал. – Там была коробка с настоящими сокровищами..! И там… – лицо Ольки сделалось пунцовым, она умоляюще взглянула на подругу и та, собравшись с мужеством, продолжила.
– Там были украшения и духи, и всякое такое… Очень красивое..! А ещё… Там… Там…
– Там были некоторые детали женского туалета, – пришёл на помощь рассказчице учитель, понимая, что девочки так и не решатся назвать свою находку.
Сгорая от стыда, Тамара закрыла лицо руками.
– Это так, милые? – вкрадчиво спросила Опросина.
Подружки закивали, а Дмитрий Николаевич продолжил рассказ за них, избавляя от необходимости самим признаваться в поступке, абсолютно для них недопустимом.
– Вы, барышни, взяли эти вещи на время и решили примерить, а Раиса Тимуровна вас за этим застала. Так?
Тут уж девочки заревели в голос. Дождавшись, пока они успокоятся, Дмитрий Николаевич задал следующий вопрос.
– Спустя несколько дней после этой истории с вами произошёл ещё один неприятный случай, только теперь уже с Алексеем Алексеевичем. Не так ли? – Олька и Тамара опять робко кивнули. – Что произошло тогда?
Девочки переглянулись и наперебой затараторили.
– Мы ничего не делали! Правда! Алексей Алексеевич кричал на нас, что мы что-то у него взяли, но мы ничего не брали! Ничего!
Отметали свою вину они с таким пылом, что Дмитрий Николаевич заподозрил неладное. Он вспомнил, как Апания скрестила пальцы, когда на первом уроке он спросил их про отсутствие Стефки. Одновременно с этим воспоминанием его больно кольнуло другое – о том, как Белецкий потешался над его незнанием смысла этого знака. Усилием воли Дмитрий Николаевич отогнал неуместные сейчас мысли о раненом друге.
– Вы вдвоём не делали ничего, а что Стефка? – спросил он, перебивая поток оправданий.
Догадка его оказалась верной. Девочки враз замолчали и потупились.
– Барышни, вы уже проявили невероятное мужество, рассказав тяжёлую для вас правду о находке на чердаке, теперь вам и вовсе не пристало отступаться, – подбодрил он воспитанниц. – Что взяла Стефка у Алексея Алексеевича?
– Мы не знаем! – воскликнула Олька, и Тамара её поддержала. – Правда не знаем, Дмитрий Николаевич! Когда я рассказала Томе и Стефке…
Оболенская побледнела и зажала рот руками. Глаза её расширились от ужаса. Но чудесный учитель рисования и тут неожиданно пришёл ей на помощь.
– Вы рассказали своим подругам секрет, который у вас с сестрой был, и который вы поклялись хранить, и даже чай с пеплом выпили. Секрет про записки шантажиста. Я прав?
– Да… – совершенно растеряно подтвердила Олька.
– Так что произошло, когда вы, Ольга Станиславовна, всё рассказали госпоже Апании и госпоже Ненадович?
Всё ещё потрясённая осведомлённостью Дмитрия Николаевича, Оболенская ответила:
– Стефка сказала, что это наверняка Архимед… Ой!… Простите..! Алексей Алексеевич кого-то шантажирует, и что это преступление, и его нужно сдать в полицию, и тогда у нас появится другой учитель физики… Не такой… Лучше… Не страшный…
Олька совершенно смутилась, сбилась и замолчала.
– И? – на этот раз Дмитрий Николаевич не собирался проявлять необъяснимого всезнания.
– И она сказала, что раз он шантажист, то у него в комнате должны быть ценности, которыми с ним расплачивалась жертва, и которые его изобличат. Стефка про преступления всё знала, она в книжках про такое читала, которые ей брат давал… Такие… Про сыщиков, на английском…
– Мадмуазель, вернёмся к истории со Стефкой и Алексеем Алексеевичем, – Дмитрий Николаевич прервал поток излишних подробностей. – Госпожа Ненадович отправилась искать изобличительные ценности. И что же она нашла?
– Не знаю, – вздохнула Оболенская. – Стефка не успела нам рассказать. Алексей Алексеевич нас заметил.
– Она, может, и вовсе ничего не нашла, – поддержала Апания. – Когда Алексей Алексеевич кричать начал, а потом Раиса Тимуровна пришла, Стефка очень испугалась, упала на лестнице, и её сразу забрали в лазарет. Нас к ней не пустили, а на следующей день её уже к родственникам увезли.
Дмитрий Николаевич подал директрисе знак, что девочки могут быть свободны.
– Господи, Дмитрий Николаевич! – воскликнула Опросина, когда дежурная воспитательница увела Ольку и Тамару. – Неужели весь этот ужас из-за каких-то побрякушек?!
Руднев напряжённо думал.
– Не думаю, что именно так, – ответил он наконец. – Но драгоценности с чердака определенно играют в этой истории значительную роль. Думаю, вам стоит на них взглянуть, Юлия Павловна.
Дмитрий Николаевич покинул кабинет директрисы и направился к чёрной лестнице, чтобы подняться на чердак.
Проходя через пустующую рекреацию, он услышал за спиной лёгкие торопливые шаги.
– Дмитрий Николаевич! – окликнул Руднева мелодичный, милый его сердцу голос.
Дмитрий Николаевич обернулся, перед ним была Волжина.
– Анастасия Аркадьевна, я так рад вас видеть! – сказал он искренне, и впрямь почувствовав, что сквозь марево тревоги и боли в душе его промелькнул светлый лучик.
Женщина смотрела на него своими чарующими голубыми глазами, а в лице её читались нежность и переживание, предметом которых, очевидно, был он.
– Боже мой, Дмитрий Николаевич! – взволнованно прошептала Анастасия Аркадьевна. – С вами что-то страшное произошло? Да? Я же вижу!
Рудневу отчаянно хотелось рассказать ей, чтобы она ему посочувствовала, чтобы в её заботливом взгляде он нашёл для себя хоть малую толику утешения.
– Не беспокойтесь, Анастасия Аркадьевна, – слова его прозвучали тускло и фальшиво. – Со мной всё в порядке…
Она подошла к нему вплотную, так, что он почувствовал её дыхание, и коснулась ладонью его щеки.
– Зачем вы обманываете меня? – прошептала она. – Вы совсем не умеете врать.
Дмитрий Николаевич тонул и растворялся в небесной голубизне её бездонных глаз. Он привлёк Анастасию Аркадьевну к себе и пылко обнял.
– Не умею, – признал он, ловя губами её губы, и, поймав, припал к ним в долгом и нежном поцелуе.
Руки Волжиной скользнули по его спине и плечам. Она обнимала его одновременно и страстно, и трепетно.