Страница 50 из 84
– Возможно. Окно в учительской было открыто, и мне показалось, что в парке кто-то был… Мне больше нечего вам рассказать, Дмитрий Николаевич. Никакого продолжения у этой истории не было.
– Юлия Павловна, позвольте мне задать вам несколько вопросов о госпоже Грачевской?
– Что же вы хотите знать? – в голосе Опросиной снова зазвучали гневные нотки.
– Мадам, я прошу вас отнестись к моим вопросам с пониманием, – Руднев заранее постарался снизить градус предстоящей беседы. – Поверьте, я спрашиваю не из любопытства!
– Задавайте же свои вопросы, Дмитрий Николаевич! Ваши оправдания звучат жалко!
– Юлия Павловна, это правда, что в своё время Владиана Степановна пользовалась расположением со стороны особ, чей статус…?
– Господи, Дмитрий Николаевич! Говорите уж прямо! Да! Приме Мариинской сцены госпоже Грачевской покровительствовали весьма значительные мужи. Их было немало, и среди них были члены дома Романовых.
Внезапная откровенность Юлии Павловны сбила Руднева с толку.
– Вы давеча говорили про высокие моральные качества, – осторожно заметил он.
– Для балерины её поведение держалось вполне себе в рамках приличий.
– А для учителя пансиона Святой Анна?
– А для учителя у неё была великолепная протекция, – резко ответила Опросина. – Но справедливости ради должна отметить, что педагог она отличный. Вы наверняка обратили внимание на осанку и походку наших девочек? Поверьте, родителям не стыдно вывозить наших выпускниц на балы. Танцуют они как ангелы!
– Кто обеспечил Грачевской протекцию вы, конечно, не скажете?
– Отчего же? Скажу! Племянник Марии Федоровны, нашей августейшей патронессы, светлейший князь Борис Кириллович Юрьевский, член попечительского совета школы.
– Он тоже был в числе её покровителей?
– Такие подробности мне не известны, но ответ напрашивается сам собой.
– А что вы можете сказать про нынешнее состояние личной жизни Владианы Степановны?
Опросина сердито поджала губы.
– Меня не интересует её личная жизнь, пока это не касается школы.
– Вчера вечером она пыталась скрыть время своего возращения. Как думаете, почему?
– Её и спросите!
– Последний вопрос, Юлия Павловна. Из костюмерной большого актового зала есть потайной ход, ведущий в зимний сад. Кто и для каких целей может им пользоваться?
Директриса задумалась.
– А от чего вы уверены, что им пользуются? – спросила она.
– Петли на двери смазаны и на полу следы от сдвигаемой вешалки.
– Я ничего об этом не знаю, – призналась Опросина. – Сегодня на учительском совете задам этот вопрос и прислугу велю опросить.
– Подождите, Юлия Павловна, пока никому про этот ход не говорите.
– Хорошо, как скажете, – лицо директрисы снова сделалось усталым и озабоченным. – Не к добру все эти секреты, Дмитрий Николаевич. У меня дурное предчувствие!
– Я не верю в предчувствия, – пожал плечами Руднев и откланялся.
Возвращаясь к себе, Дмитрий Николаевич решил срезать путь и пройти через парадный зал, со стен которого на него снисходительно смотрели покровители Аничкиной иколе, начиная со времени её основания ещё при Александре Благословенном. Проходя мимо портрета княгини Голицыной, висевшего у самой двери, Руднев остановился. На полотне была изображена пышнотелая горделивая дама, утопающая в облаке расшитого жемчугом белоснежного атласа, кокетливо поигрывающая изысканным перламутровым веером. Безделушка в руках княгини действительно оказалась один в один как та, что хранилась в рваной коробке на чердаке Аничкиной иколе.
– Никогда бы не подумала, что вам нравятся толстушки, – раздался за спиной Дмитрия Николаевича насмешливый голос.
Руднев обернулся. Перед ним стояла Грачевская, вошедшая в зал абсолютно неслышно.
– Женская красота имеет множество воплощений, – счёл нужным заступиться за княгиню Дмитрий Николаевич. – В глазах художника всякая дама имеет свое особое очарование.
– А в глазах мужчины? – взгляд Владианы Степановны сделался хищным и вызывающим, она провела тонким холодным пальцем по подбородку Руднева. – Ай-ай-ай! Кто же посмел столь грубо обойтись с таким красивым лицом?
Дмитрий Николаевич перехватил изящную руку и отстранил.
– Вы надеетесь смутить меня или пытаетесь соблазнить? – спросил он.
Беззастенчивая прямота вопроса в замешательство Грачевскую не привела, а лишь только позабавила.
– Я ещё не решила, – со смехом ответила она, и на лице её промелькнуло неприятное распутное выражение. – А вас это беспокоит?
– Мне будет трудно устоять перед женщиной, из-за которой стрелялись светлейший князь и сербский террорист.
Догадка Дмитрия Николаевича, очевидно, попала в точку. Владиана Степановна на мгновенье замерла, губы её презрительно скривились.
– Да вы, оказывается, собиратель историй, Дмитрий Николаевич, – фыркнула она.
– Да, – признал Руднев. – Я любопытен.
Грачевская передёрнула плечами и, указав на портрет Голицыной, перевела разговор.
– И что любопытного вы увидели в этой парадной мазне?
– Меня заинтересовал веер. Очень изящная вещица! Не находите?
Владиана Степановна рассмеялась.
– Вы неподражаемы! Веер? Что ж, у вас хороший вкус на дамские штучки! Это уникальная вещица, таких было сделано всего три по заказу самого Александра I. Во время рождественского бала он вручил их самым благонравным дамам. Говорят, в последствии их многократно передаривали, но они всегда оставались исключительно в невинных руках.
– Значит, у вас такого нет? – спросил Руднев, глядя на Грачевскую в упор.
– Вы наглец, сударь! – прошипела Владиана Степановна.
– Вы сами задали тон нашей беседы, сударыня, – отозвался Дмитрий Николаевич.
За спиной Руднева раздал оборванный глухой стон и какой-то странный шаркающий звук. Дмитрий Николаевич обернулся. Опираясь о костыль и припадая на убогую ногу, по парадной зале ковылял учитель математики Сергей Григорьевич Аршинин. Лицо его, и без того обычно угрюмое и желчное, на этот раз было искажено такой злостью и таким страданием, что Дмитрий Николаевич содрогнулся.
– О! Сергей Григорьевич! – неожиданно приветливо воскликнула Грачевская, светлея лицом. – А я вас как раз искала! Хотела попросить вас отпустить нескольких девочек с вашего урока. Я планирую провести сегодня большую репетицию.
Аршинин слов Владианы Степановны не услышал. Его тяжёлый взгляд был прикован к Рудневу.