Страница 42 из 84
После домоводства был урок истории. Тут особых происшествий с Леночкой не было, но, как нарочно, в этот невыносимый день Черномор долго и нудно рассказывал про испанскую инквизицию и несчастных, обвинённых в колдовстве. Под конец урока Леночку колотила такая дрожь, что сидевшая с ней рядом Натали не на шутку перепугалась и наябедничала Настеньке, из-за чего Леночке пришлось полчаса врать и выкручиваться, отвечая на заботливые вопросы встревоженной воспитательницы. На Натали Леман Леночка, естественно, обиделась на всю жизнь.
После был обед, и без того грустный, да еще и без киселя. Дальше прогулка, которая из-за траура ограничивалась променадом по центральной аллее.
Во второй половине дня у третьегодок был итальянский и пение. Канарейка и Шевалье тоже решили поддержать скорбную атмосферу, поэтому сперва Леночке пришлось заучивать фрагмент из «Божественной комедии», а после ещё и Моцартовский реквием. Ни Данте Алигьери, ни Томас де Челан заучиваться никак не хотели, а лишь ещё более ухудшили Леночке и без того мрачное настроение.
К концу дня, перетерпев ужин и вечернюю молитву, Леночка уже и не знала, готова ли она реализовать план, который ещё утром казался ей таким простым и очевидным. Однако, отступать она не привыкла, да и другого способа выпутаться из страшной истории, в которую угодила из-за своего легкомыслия, она не видела.
В девять вечера девочек развели по дортуарам, и Леночка, как обычно, мастерски прикинувшись спящей, стала дожидаться, когда остальные девчонки уснут по-настоящему. Ждать пришлось совсем недолго. Убедившись, что её никто не заметит, Леночка нацепила кофту, а форменное платье скомкала и засунула под одеяло, чтобы всё выглядело так, будто она спит, свернувшись калачиком. После этого Леночка вынула из-под матраса старую книгу в затёртом сафьяновом переплёте, огарок свечи и помятый коробок, в котором оставалось ещё целых пять спичек. Спрятав всё это за пазуху, девочка бесшумно выскользнула из дортуара и, трепеща от волнения и страха, побежала к черной лестнице, ведущей на чердак Голицынского дворца.
Дмитрий Николаевич подхватил дрожащую Волжину под руки и усадил на поданный Белецким стул.
– Анастасия Аркадьевна, успокойтесь! – проговорил он, стискивая руку молодой женщине и с тревогой вглядываясь в её лицо.
Волжина в ужасе переводила взгляд с Руднева на Белецкого.
– Её нигде нет..! Елены Блохиной..! Ни в дортуаре, нигде! – задыхаясь, прошептала она. – И эти следы!
Белецкий бесцеремонно отстранил Дмитрия Николаевича и встряхнул воспитательницу за плечи.
– Анастасия Аркадьевна, возьмите себя в руки! – строго приказал он. – Объясните толком, что произошло? Что значит «нигде»? И о каких следах вы говорите?
Резкий тон Белецкого хотя бы в малой степени вернул Волжиной самообладание.
– Простите, – заикаясь проговорила она и стала рассказывать. – Я пришла в дортуар проверить девочек. Увидела, что на стуле Блохиной нет платья, и сразу догадалась, что она куда-то сбежала… Воспитанницы всегда так делают, подкладывают платья под одеяла… Я сама так поступала, когда училась здесь… Ах, это не важно..! Девочка! Блохина… Она непоседа, а сегодня весь день она была сама не своя… Я волновалась за неё..! Когда её не оказалось в дортуаре, я проверила всё: уборные, помывочную, кухню, библиотеку, актовый зал, классы… Её нигде нет..! Понимаете! – голос Волжиной снова сорвался. – Нигде..! А потом я увидела эти следы!
– Что за следы? – переспросил Белецкий, не давая возможности Дмитрию Николаевичу вступить в разговор и своим трепетным состраданием к Волжиной, которое явственно отражалось на его лице, низвергнуть и без того едва владеющую собой женщину в пучину беспомощного отчаяния.
– В зимнем саду, – пролепетала Анастасия Аркадьевна. – Там открыта дверь, и следы на полу… И я нашла вот это…
Волжина вынула из кармана и показал друзьям изящную туфельку с атласным бантиком на серебряной пряжке.
Руднев, которого нарочитая резкость Белецкого заставила опомниться от снедающих его чувств и вернуться в русло холодной логики, забрал туфельку из рук Анастасии Аркадьевны.
– Почему вы решили, что это принадлежит Блохиной? – спросил он.
– Леночка танцует пажа. У всех пажей такие туфли с бантами.
– В этой туфле никогда не танцевали, – возразил Дмитрий Николаевич, показав абсолютно чистую подошву без единой царапины. – Да и роскошно это как-то для школьного театрального костюма. Посмотрите, здесь на пряжке благородная шпинель…
– Но, Дмитрий Николаевич, её нигде нет! – Волжина в отчаянии закрыла лицо руками.
– Анастасия Аркадьевна, подождите сокрушаться! Дворец и парк огромные, она может быть где угодно! – теперь уж Руднев был собран и деловит. – Вам следует разбудить других воспитателей, учителей и прислугу. Пусть проверят каждое помещение. И человек пять пошлите в парк. Мы с Фридрихом Карловичем сейчас же туда отправимся, там для девочки опасностей больше, чем в здании… Вы поняли меня?
Через пять минут Руднев с Белецким выходили через стеклянные двери зимнего сада, те самые, через которые Дмитрий Николаевич в середине того же дня якобы отправился на этюды, а попал в плен к сербским радикалам.
На полу зимнего сада действительно чётко отпечатались несколько следов. Их оставил человек, наступивший перед тем во влажную землю правой ногой. По форме и размеру следы принадлежали мужчине. По длине шага выходило, что его рост около восьми вершков
10
[До повсеместного использования метрической системы длин рост человека в России обозначался в вершках сверх двух аршин. (1 вершок = 1/16 аршина ≈ 0,044 м) То есть речь идёт о человек ростом 2 аршина и 8 вершков, то есть около 178 см.]
.
Шаги вели из парка в зимний сад. Осветив дорожку у дверей, Руднев заметил отпечаток ноги на взрыхлённой клумбе. Если неизвестный шёл без света, оступится на узкой выложенной рельефным каменеем дорожке и попасть в клумбу было совсем не мудрено. Обратных следов видно не было.
– Кто бы это ни был, он лишь вошёл в дом, – заметил Белецкий.
– Этого наверняка сказать нельзя, – возразил Руднев. – Он мог обтереть башмак или выйти через другую дверь. Вопрос в том, почему этот кто-то вошёл в дом таким конспиративным образом?
– Дмитрий Николаевич, это может ничего не значить! Здесь у всех множество личных секретов. Вы сами-то как сегодня ушли и пришли?