Аничкина иколе

Руднев понял, что так же, как давеча Белецкий, Опросина в первую очередь подумала о Стефке, и, глядя директрисе в глаза, он так же отрицательно качнул головой, отметая страшное предположение. Заметила ли этот их бессловесный диалог Белова или нет и как она его трактовала, ему сейчас было безразлично.

– Вынужден сообщить, что найдено тело Раисы Тимуровны Абашевой. Соболезную вам, Анна Сергеевна! Я знаю, что она была вашим близким другом…

Белова опустилась на стул и закрыла лицо руками.

– Боже мой! Боже… Раечка… – прошептала она.

– Как это произошло? Кто нашёл тело? Где? – сдержано спросила Юлия Павловна.

– Я предполагаю, что имело место убийство, и оно произошло в ночь исчезновения Абашевой. Тело в дальнем пруду. Его нашёл я в присутствии одной из воспитанниц. К счастью, девочка ничего не видела. Я сказал ей, что в пруду дохлая лисица… Мадам, распорядитесь увести детей! Учителям и воспитателям пока ничего не говорите. Прислугу изолируйте. Немедленно! И позвольте воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать… соответствующие службы.

– Делайте, что должно, – ответила Опросина, поднявшись из-за стола. – Через десять минут девочек переведут в большую залу, её окна выходят на парадный подъезд. Они будут репетировать праздник, который мы готовим к приезду Их величеств. Репетиция продлится до тех пор, пока вы не дадите знать, что всё закончилось.

Юлия Павловна тронула за плечо Белову, которая всё ещё неподвижно сидела в скорбной позе, не отрывая рук от лица.

– Анна Сергеевна, – неожиданно мягко произнесла она. – Голубушка, пойдемте! Я провожу вас в вашу комнату. Сочувствую вашему горю!

Руднев назвал телефонистке номер для экстренной связи с Ярцевым, но ответил ему не Алексей Петрович, а некто не представившийся и пообещавший передать сообщение его превосходительству, как только тот освободится. Дмитрий Николаевич потребовал Ярцева к телефону немедленно таким тоном, каким изъяснялся крайне редко, но которому никто не осмеливался возражать.

– Сию минуту-с, – ответили на том конце и спустя продолжительное ожидание в шелесте и треске телефонной связи раздался голос Ярцева.

– Слушаю вас!

Руднев коротко и чётко описал случившееся, а также добавил, что желал бы переговорить с Алексеем Петровичем.

– Я выезжаю, – столь же лаконично ответил Ярцев. – Дознавателей направлю. Постараетесь максимально сузить круг посвящённых.

Через полчаса появился наряд жандармов, а с ними пятеро гражданских. Ещё через двадцать минут приехал и сам Ярцев, причём весьма эффектно, не в служебном экипаже, а на сверкающем Даймлере-Бенце. Хотя Руднев и понимал, что уж вряд ли их превосходительство выбрал транспортное средство из щегольства, но от этого неуместного шика его покоробило.

Ярцев протянул Дмитрию Николаевичу руку и первым делом спросил:

– Кто, кроме вас, в курсе дела?

– Опросина и Белова. Однако я не считаю возможным сохранить это убийство в тайне от персонала школы. Более того, открытое его расследование позволит нам больше узнать и про исчезновение девочки. Мне придётся до определенных границ признаться, зачем я здесь. Я скажу, что по факту исчезновения Абашевой с самого начала велось следствие, и я к нему причастен. Про дочь Карагеоргиевича, естественно, всё останется в тайне.

– Вы уверены, что воспитательницу убили?

– Слово за патологоанатомом, конечно. Но у неё рана на голове, которую сложно получить в результате несчастного случая. А ещё сложнее после такого ранения без посторонней помощи оказаться в пруду.

– Резонно… Вы сказали, Дмитрий Николаевич, что хотели со мной о чём-то переговорить? Слушаю вас.

– Ваше превосходительство, – начал Руднев, но Ярцев его перебил.

– Дмитрий Николаевич, давайте без чинов, просто по имени и отчеству.

– Хорошо. Алексей Петрович, что вы ещё скрыли от меня, кроме исчезновения Абашевой и существования Миомира Тубича?

Ярцев хмыкнул.

– А вы проворно работаете, Дмитрий Николаевич, я не ошибся, выбрав вас в помощники.

– Рад, что оправдал ваши ожидания, но мои ожидания от нашего сотрудничества пока ни в коей мере не оправдались.

– Чего же вы от меня ждали?

– Того, что вы поделитесь со мной всей известной вам информацией, а не вынудите выискивать уже известные вам факты, теряя время, которое может стоить жизни ребёнку.

– Дмитрий Николаевич, не горячитесь. Я нарочно не стал вам ничего говорить, чтобы не направлять вас по какому-то определенному пути. Факты, которыми я располагаю, ни один из этих путей не делают приоритетным, более того, они могут и в принципе не иметь никакого отношения к исчезновению девочки.

– Позвольте мне всё-таки самому об этом судить. Так что вам ещё известно?

– Ничего.

– А про Абашеву?

– Только то, что она исчезла в ту же ночь, что и Стефка.

– И вы не стали её искать?

– Поискали, конечно. Но все окрестные водоемы бреднем не проходили. У нас тут, знаете ли, воды много.

– Ну, а найти того, с кем она якобы сбежала, вы не пробовали?

– Вы переоцениваете возможности нашей конторы. Если мы не знаем имени и внешнего облика, то как мы можем найти человека? В телеграмме же не было сказано, как зовут её полюбовника, и фотографии своего избранника она не оставила. Мы проверили вокзалы, гостиницы, но никто её не видел. Мы неделю проверяли все неопознанные женские трупы и всех попавших в больницы в беспамятстве. Что мы ещё могли сделать? В конце концов, история с побегом могла быть правдой.

– Хорошо, а что вы можете рассказать про Миомира Тубича?

– Я вам пришлю досье. Если кратко, из того, что вы не знаете, то он сейчас в России, возможно даже в Санкт-Петербурге на конспиративном положении. Он один из активистов международной террористической организации.

– Он имеет отношение к этой вашей «Черной руке»?

– Нет, не напрямую. Но мы считаем, что группа, куда входит Тубич, может поддерживать связь с сербскими радикалами.

– Почему же вы его не задержите и не допросите?

– Дмитрий Николаевич, друг мой! Повторяю вам, вы переоцениваете наши возможности. Поверьте, кабы я мог поймать этого Тубича, я бы давно вытряс из него и признание во всех смертных грехах, и его паршивую балканскую душу.

Последние слова Ярцев произнес с таким неприкрытым цинизмом, что Руднева передёрнуло.

– Вы выяснили, каким образом произошла утечка о моём участии в деле? – спросил он, меняя тему.