Страница 97 из 112
58. Другой путь
58. Другой путь
Хаальд
Я смотрел в глаза Евгении и не мог заставить себя отвести взгляд.
Мир, казалось, остановился. В груди разгоралось что-то теплое, живое. Не то, что приходило с силой Галатии. Другое. Свое.
Она тоже смотрела на меня. Щеки чуть порозовели, губы приоткрылись.
Я подался к ней — сам не знаю, зачем. И застыл на полпути.
В голове звучало холодное: “Остановись”.
Я не привык подпускать к себе других. Нет, не так. Я запрещал себе кого-то подпускать.
Даже столько лет спустя я чтил обещание, которое дал себе, будучи юнцом. Тем мальчишкой, что с холма смотрел на пепелище, недавно бывшее его домом.
Мальчишкой, который потерял и родителей, и братьев.
Я поклялся тогда: у меня не будет другой семьи. Потому что жизнь в Эль Кхаре сурова. Я не могу допустить даже мысли о том, что мой сын потеряет отца и будет страдать так же, как страдал я.
И любая женщина рядом со мной будет в опасности. Как бы я ни пытался ее защитить.
“Так отпусти ее, — стучало в висках. — Отпусти Евгению, пока не случилось непоправимое”.
Я сжал кулаки.
Не могу.
Не хочу.
Евгения все еще смотрела на меня. Будто ждала чего-то. Я отвел взгляд.
Тишина повисла в комнате — тяжелая, почти осязаемая.
— Что-то гложет вас, — тихо сказала Евгения.
От беспокойства в ее голосе у меня защемило сердце.
Я не мог поделиться с Евгенией своими мыслями. Как бы ни хотел, не мог быть с ней честен. Просто не мог переступить барьеры, который сам же и выстроил.
Сказал лишь полуправду — то, что тревожило меня не меньше запутанных чувств к ней.
— Ты называла меня воином света… Точнее, говорила, что я мог бы им стать. И хотя во мне есть сила света, сила Галатии, я по-прежнему действую как истинный элькхе. Как те, кого вы, имперцы, называете варварами. Да, я не убиваю — я беру в плен, но какой в этом толк? Пленные все равно отказываются идти за мной, потому что у меня нет ульгрима. Ничего не изменилось.
Из чувственного рта Евгении вдруг вырвался смешок.
Я удивленно уставился на нее. Спросил с холодком:
— Что?
— Вы правда хотели добиться лояльности от людей, на чей Дом напали? И удивлены, что этого не произошло?
Я нахмурился.
— Таковы порядки.
— Да, порядки, принятые среди кровожадных варваров-элькхе, на которых вы, как я поняла, не хотите быть похожи. Но — простите за прямоту — что вы сделали, чтобы изменить ситуацию? Вы говорите, что устали от войны, но продолжаете ее вести. Я слышала, как вы говорили с господином Олавом о том, что конунг своими действиями разрушает Эль Кхару. Но разве вы сами не продолжаете ее разрушать?
Я стиснул зубы.
— Мне нужны воины. Иначе сильные Дома ко мне не присоединятся.
— Так может, сильные вам пока и не нужны?
— Объясни.
Евгения прислонилась к столу, на котором лежали заготовки для ее снадобий.
— Ваша сила не в ульгриме, а в той самой непохожести на других элькхе. Которую, как мне кажется, вы до сих пор не смогли полностью принять. Или приняли, но в некоторых аспектах продолжаете действовать по инерции… Эм-м, по привычке.
В ее голосе появилась та холодная уверенность, которую я замечал в ней раньше.
— К вам пришли люди, которым некуда идти. Полукровки, изгои, те, кого презирают за их происхождение. Те, кто потерял все. Но не только.
Я вопросительно поднял бровь.
— К вам пришли те, кто жаждет перемен. И видит в вас воплощение этих перемен.
— Я не думал об этом так, — хмуро признался я.
Элькхе приучены действовать, а не размышлять. Бросаться в бой, а не сидеть и взвешивать.
Поэтому любой мой тактический ход воины встречали с удивлением. Вроде бомб, ловушек и ядовитых стрел, которые мы до сих пор использовали при набегах, чтобы компенсировать небольшую численность солдат Дома Торн.
— Может, стоит продолжить гнуть эту линию? — мягко предложила Евгения. — Оставить в покое сильные Дома. На время забыть о вражде.
— Забыть о вражде? — повторил я.
Столь дикими казались эти слова.
— Да. Вместо этого сосредоточиться на союзах. Привлечь на свою сторону малые Дома. Те, что страдают от набегов более сильных соседей. Те, у кого давние конфликты с самыми яростными участниками междоусобиц. Те, где есть полукровки-имперцы. Может, даже вожди.
Я усмехнулся.
— Вожди-полукровки? В Эль Кхаре?
— А почему нет? Вы уже доказали многим, что можно быть сильным лидером без ульгрима. Так почему не может быть вождя с имперской кровью?
— Ну хорошо, допустим. Но с чего бы им присоединяться ко мне? Да, я заключал союзы прежде. Но уже тогда, когда Дом Торн нарастил мощь. А сейчас…
— Вы все еще можете предложить им защиту. Долю от завоеваний будущих Домов. Обучение для слабых воинов — вами лично или вашими людьми. Вы умелый воин, так почему бы этим не воспользоваться? А еще вы можете предложить им снадобья, которые приготовлю я и мои ученицы. Я даже могу обучить лекарскому искусству их женщин.
— Ну хорошо. В этом действительно есть смысл.
— Думаете? — весело фыркнула она.
Тут же смутилась, но на моих губах уже появилась невольная улыбка. Я не хотел, чтобы Евгения извинялась за неподобающий тон. Потому заговорил раньше нее.
— Заключенные союзы — это прекрасно. Но они означают, что у нас долгое время не будет сражений. А моим воинам они нужны как воздух. Элькхе привыкли выплескивать свою ярость. Не будет битв с другими Домами — будет междоусобица.
— Пусть выплескивают, — пожала она плечами. — Только не на соседей.
— Ты про тренировочные бои друг с другом? Боюсь, этого недостаточно.
— А что, если усилить их важность? Проводить настоящие состязания. Турниры. Пусть бьются между собой… — Евгения забавно наморщила носик. — Не до смерти, конечно. Победителю вы лично вручите награду. Золото, оружие… Да они захотят сражаться даже за само право называться лучшим! И за шанс повысить авторитет в ваших глазах.
— Думаешь, это сработает?
— Попробовать всегда можно, не так ли? Кроме того, если будет меньше набегов, вы сможете уделять больше внимания торговле с соседними Домами. Разовьете ее — укрепите влияние Дома Торн.
Я сощурился. Складывалось ощущение, что Евгения думала об этом не первый день.
— Вы сможете показать всей Эль Кхаре, что лидер может быть другим, — вдохновленно проговорила она. — Восстанавливать и развивать, а не разрушать. Применять силу лишь тогда, когда это необходимо. Наказывать не грубой силой, а силой закона.