Страница 73 из 112
44. Свет
44. Свет
Хаальд
Я находился во дворе, когда увидел Герду.
Она стояла у хлева, опираясь на клюку, и щурилась на яркое солнце. Уже и не помню, когда последний раз видел ее стоящей на ногах, да еще и за пределами дома.
— Герда? — вырвалось у меня удивленное.
На ее морщинистом лице расцвела улыбка.
— Чего вытаращился? Думал, я уже одной ногой в могиле?
Я хмыкнул. Пусть еще недавно она лежала пластом, с трудом дыша, своему норову она не изменяла.
— Как?
Герда махнула клюкой в сторону дома.
— Лекарка твоя постаралась, Евгения. Всю ночь надо мной сидела, поила чем-то. Талантливая девка. Упрямая.
Я проследил за направлением ее клюки. Евгения стояла в дверях, смотрела на нас. Когда наши взгляды встретились, она отвела глаза и скрылась внутри.
— Сказала, правда, что недуг мой так легко не вылечить, — проворчала Герда. — Однако сил у меня прибавилось.
— Ты бы полежала еще.
— Успею належаться. — Она стукнула клюкой по камню. — Дай хоть воздухом подышать, пока могу.
Я хотел ответить, но не успел. Со стороны ворот донесся крик.
Обернувшись, я увидел, как двое моих воинов тащат кого-то под руки. Третий бежал впереди, мешая мне разглядеть, в чем дело.
— Вождь! Вождь, беда!
Я рванул к ним и застыл.
Торвард.
Он висел на плечах товарищей. Из раны в боку хлестала кровь, заливая все вокруг. Лицо белое, как снег.
— Что случилось?!
— Засада, — выдохнул один из воинов. — Патруль... Дом Скегг... они...
Уже не слушая, я перехватил Торварда и уложил на землю. Рана была страшная. Глубокая, рваная. Кровь уходила прямо на глазах.
— Евгения! — заорал я так, что, кажется, стекла задрожали. — Евгения, сюда!
Она выбежала через несколько ударов сердца.
Увидела Торварда, побледнела. Но тут же опустилась на колени рядом, прижала ладони к ране. Они не дрожали.
— Ваши руки сильнее, держите вы!
Я сменил ее.
— Нет, чуть выше! Давите сильнее, чтобы остановить кровь.
Если воины и заметили, что она, забывшись, командовала мной, то не подали виду. Каждый из нас сейчас думал только о Торварде.
Только бы он выжил.
— Да, вот так.
Она молниеносно бросилась в главный дом и, не прошло и минуты, вернулась со снадобьем. Одним из тех, которые готовила впрок.
Я покорно зажимал рану Торварда. Кровь текла сквозь мои пальцы. По лицу Евгении я понял — дело плохо.
Но она все равно осторожно влила зелье в рот Торварду. Он послушно его проглотил.
— Чувствуете что-нибудь новое? — выждав пару минут, мягко спросила Евгения.
Торвард едва заметно качнул головой. Она обреченно вздохнула. Перевела взгляд на меня.
— Этого я и боялась. Он потерял слишком много крови, чтобы отвар помог. Более сильных зелий я не знаю. Да и нужных ингредиентов все равно нет.
Значит, это все?
Я смотрел на бледное лицо Торварда. Течение крови замедлилось, но она все еще сочилась из раны. И я буквально чувствовал, как силы покидают его тело.
Он умирал.
Тот, кто был со мной рядом с самого начала. Кто знал мою тайну и не предал. Кто всегда прикрывал мне спину в бою. Кто продолжал верить в меня, когда другие уже не верили.
Он умирал.
И так глупо! Напоровшись на засаду, а не унося чужие жизни в славной битве.
Он умирал на моих руках.
— Нет, — глухо сказал я.
— Господин... — начала Евгения.
— Нет!
Я сильнее прижал ладонь к ране. Чувствовал, как жизнь уходит из него, и ничего не мог сделать.
Ничего.
Внутри что-то оборвалось. Это не было мыслью или чувством. Что-то внутри меня просто сломалось. Рухнула стена, которую я выстраивал годами и на которую мог опереться в любой момент.
Я закричал. Не Торварду, не богам, не Евгении. Просто, запрокинув голову в небо, завыл как раненый зверь.
Ярость и боль внутри меня требовали выхода. Иначе сердце просто бы разорвалось.
И вдруг я ощутил жар.
Он поднялся откуда-то изнутри, из самой глубины, где я годами держал взаперти то, что считал проклятием.
Жар хлынул в руки, в ладони, в пальцы.
Нет, не жар…
Свет.
Яркий, теплый, живой, он окутал мои ладони. И вдруг хлынул прямо в рану Торварда.
Кровь остановилась. Я осторожно отнял все еще светящиеся пальцы.
Прямо на моих глазах края раны сошлись. Но я отчего-то знал — исходящий от меня свет проник гораздо глубже. Он зарастил, исцелил, скрепил то, что было разрезано и разорвано.
А потом свет погас, и я без сил откинулся назад.
Повисла такая тишина, что даже дыхание Торварда показалось слишком громким.
Все находящиеся во дворе воины застыли, ошеломленно глядя на меня. Лишь Евгения смотрела на меня с каким-то благоговением.
На лицах остальных было неверие, недоумение или… ужас.
— Что это было? — прохрипел Торвард.
Приподнялся, посмотрел на свою грудь. Там, где только что зияла рана, теперь была розовая полоса свежей кожи в окружении багряно-алого.
— Что это было? — повторил он.
Я смотрел на свои руки. Они все еще мягко светились. Как это остановить?!
— Я знаю. — Голос Евгении прозвучал едва слышно, но в тишине его услышали все. — Это исцеляющая сила Галатии.
— Молчи, — процедил я.
Она поспешно опустила глаза.
Я перевел взгляд на Торварда. Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда.
С ужасом.
С ненавистью.
С отчетливым желанием убить.
— Ты знал?
— Торв...
— Ты знал, что в тебе это есть? Эта зараза?
Я помрачнел.
— Я не знал, что это такое! Я просто...
Глаза Торварда округлились.
— “Что это такое”?! Значит, ты знал!
Он вскочил с небывалой резвостью для человека, который еще несколько минут назад умирал. Отшатнулся от меня, как от прокаженного.
— Я ничего для этого не делал, — устало сказал я. — Эта сила просто появилась во мне, когда я был еще ребенком. Я думал, что заглушил эту силу, уничтожил. И сейчас я не призывал ее намеренно!
Просто хотел, чтобы мой единственный друг и названый брат остался жив.
— Будь ты проклят, Хаальд! — взревел Торвард. — Так, как только что проклял меня!
Я опешил.
— И не делай такие глаза! Неужели ты не понимаешь? Во мне — сила чужой богини, Хаальд! Во мне — сила Галатии! Путь к Полям Ульгра мне закрыт. В глазах бога я — предатель.
— Как ты не понимаешь? Я не мог дать тебе умереть! — вскричал я.