Страница 50 из 112
30. Ночные беседы
30. Ночные беседы
Я подметала пол, стараясь не оставлять ни соринки. В последнее время хозяин дома был не в духе.
Не стоило давать ему лишний повод для наказания.
Недавно Дом Воргат отразил нападение Дома Тинар. Трех воинов убили, остальных взяли в плен. Воргат решил не медлить и сразу же атаковать ослабленного соседа, пока он не успел к этому подготовиться.
Земли объединились, пленные наемники перешли на его сторону. Им было все равно, за кого воевать. Лишь бы платили.
Все бы ничего, но Дом Брега тоже отбил у соседей земли. Воинов в нем было на порядок больше, влияние выше.
Это заставило Воргата затаиться в особняке. Он опасался нападения Брега. Оттого и был злой, как сотня демонов.
Моя жизнь, и без того не сахар, стала еще хуже. Воргат придирался к каждой мелочи: пылинка на полу, поданное ему недозрелое яблоко, пятнышко на одежде.
Тогда следующее, что я видела, это тянущиеся ко мне руки с магией боли на кончиках пальцев.
Я сжималась в ожидании новых мук. Молча стискивала зубы, когда они приходили.
Применяя ко мне ненавистную магию боли, Воргат получал особое, извращенное удовольствие.
Я не знала богов элькхе. Однако не сомневалась, что подобную силу мог создать лишь бог-мужчина.
Другие рабыни в такие моменты падали на колени, склоняли головы. Воргату нравилась покорность. Она тешила его самолюбие.
Я переносила боль стоя, сколько могла. Даже когда ноги подкашивались, голову не опускала. Знала — наказание за непокорность будет жестче, но пересилить себя не могла.
В Доме Воргата меня ждала почти непрерывная работа. Обязанностей было немеряно, а отдыхала я лишь тогда, когда спала.
Пять драгоценных часов.
За прошедшие пару недель я похудела так, что стала почти прозрачной. Голова постоянно кружилась, кожа стала бледной, глаза потухли.
Собственное отражение пугало — незнакомка с осунувшимся лицом. И это несмотря на то, что к внешности Айрис я уже успела привыкнуть.
Жаловаться, разумеется, бесполезно. А если начну плохо работать — дам еще один повод Воргату наказать меня.
Видя мое состояние, Доф порой улучала момент и подсовывала мне фрукт или хлеб. Иногда даже небольшой ломоть мяса.
Она сильно рисковала. Воргат не жалел денег на наемников и экономил на всем остальном. Охранники по его приказу следили даже за тем, чтобы рабыня при готовке не положила в рот лишнего.
Что уж говорить о том, что подкармливать друг друга было строго запрещено.
У нас с поварихой Доф и старой рабыней Альтид появился общий секрет — мы научились говорить беззвучно, не привлекая внимания стоящих на страже элькхе.
Даже пары фраз в день для рабынь, невидимок для всего этого жестокого мира, достаточно, чтобы ощутить незримую поддержку друг друга.
А она уж точно не повредит.
Правила в доме железные. Рабыням нельзя долго разговаривать друг с другом. Нельзя выходить из комнат ночью. До момента, как проснется глава дома, собственная каморка становится для невольниц тюрьмой.
Если после полуночи стоящий на страже наемник поймает рабыню за пределами комнаты, сурового наказания ей не избежать.
Кроме того, каждый вечер комнаты обыскивали в поисках оружия. Или любых подручных средств, которыми можно убить или причинить серьезный вред.
В список попадали ножи, секаторы и даже осколки стекла.
Мою комнату проверяли особенно тщательно — ведь мне повезло обойтись без проверки Видящего. Вряд ли Воргат всерьез подозревал во мне одаренную.
Но перестраховщик он еще тот.
Несмотря на всю шаткость моего положения, правила я время от времени нарушала.
Не те, что касались орудий убийства. Конечно же нет. Если бы в моей каморке нашли что-то подобное, меня, скорее всего, убили бы прямо на месте.
Я нарушала запрет на хождения по ночам.
Фигурка Айрис и прежде была очень стройной. Теперь же я была и вовсе худа. Так что без труда научилась двигаться тихо, как мышка.
Тени становились моими помощниками. Прячась в складках темноты, я проникала в каморку старой Альтид.
Мне не хватало простого человеческого общения. Просто человеческого тепла. Оттого я и тянулась к чужому человеку, как мотылек — к свету.
Вот и вчера ночью я пришла к ней. Даже не за знаниями о чужом мне мире. Просто за ни к чему не обязывающей беседе.
— Расскажи о своем крае, — шепнула я, присаживаясь на край ее койки.
Альтид улыбнулась в полумраке.
— О, дитя, там просто чудесно! Горы — высокие, до самого неба. Реки — холодные, быстрые. Мы жили в долине, у подножия скал.
— А люди? Твой народ, какой он?
— Люди как люди. Работали, растили детей. Моя мать ткала ковры. Такие яркие, что глаза слепило. — Альтид вздохнула. — Я помню запах краски и шерсти. Помню, как отец возвращался с охоты...
— Что случилось?
Она помолчала.
— Набег. Элькхе пришли ночью. Мужчин убили, женщин забрали. Мне было двенадцать.
Я сжала ее морщинистую руку.
— Мне жаль.
— Я знаю, девочка, но это в прошлом. — Альтид похлопала меня по ладони. — Теперь твоя очередь. Расскажи о своей земле. Ты говорила, она далеко?
— Очень далеко. — Я улыбнулась. — Почти в другом мире.
Я рассказывала старой рабыне о Земле, выдавая чудеса науки за магию, куда более привычную здесь.
И, конечно, не могла не рассказать и о медицине. Ведь нас с Альтид объединяло то, что мы лечили людей.
— Болезни, которые здесь смертельны, там побеждают лекарствами. У нас есть особые артефакты, которые позволяют видеть то, что скрыто внутри человека. Заглядывать под кожу, в кости, в сердце.
— Как Видящие? — изумилась Альтид.
— Вроде того. Только у нас это могут все. Не только избранные.
— Вот бы и мне так, — прошептала она.
Я понимающе улыбнулась.
— А еще у нас есть повозки, которые двигаются сами, без лошадей. Огромные, быстрые. Они перевозят людей из одного города в другой за несколько часов. И дома у нас порой достигают неба, как твои горы. В них — сотни окон, а люди живут друг над другом, как птицы в гнездах.
— Разве ж такое возможно? — недоверчиво фыркнула Альтид.
— Да. Мы просто научились строить. И делать невероятные вещи своими руками.
Старая рабыня покачала головой.
— Тебя послушать, так жизнь на твоей земле похожа на сказку.
— Иногда мне тоже так кажется, — вздохнула я. — Особенно теперь.
Мы замолчали. В темноте были слышны приглушенные голоса охранников.