Страница 20 из 112
13. Лесной клан
13. Лесной клан
Хаальд
Туман стелился по земле. Сорок воинов за моей спиной замерли, прижимаясь к склону.
Внизу, в долине, находился Дом Гхар. Длинные дома, загоны для скота, главный дом, частокол — все как обычно. Только частокол выше, а домов больше. Больше и наемников, и истинных воинов, сынов Дома.
Они были многочисленны и сильны. Лишь сейчас я сумел достаточно укрепить свой клан, чтобы напасть на Дом Гхар.
Путь к этому моменту не был простым.
Пожар, устроенный врагами, уничтожил мою семью. Я помнил тот день, как будто он был вчера.
Помнил, как горели строения. Как кричали братья, пойманные в ловушку пожара. Родители пытались их спасти и оба погибли.
Герда вытащила меня через окно. Зажала рот рукой, чтобы не орал, и утянула в лес, пока сзади рушились стены.
Я рвался назад, пока не понял: тех, кто выбирался из горящего дома, тут же добивали или брали в плен. Да, были и те, кто пытался дать отпор. А толку?
После гибели отца Дом Торн рассыпался в прах.
Соседи рвали его по кускам, как коршуны — падаль. Земли ушли нападавшим — Дому Соро. Скот угнали.
Свободные воины разбежались кто куда. Им не нужен был слабый вождь. А у Дома Торн вообще его не было.
Мне было двенадцать. Я был никем.
Пару лет я выживал в дремучем лесу, вместе с Гердой заняв заброшенную ветхую лачугу.
Охотился, нападал на тех, кто подходил слишком близко. Использовал все знания, что дал мне отец. Наращивал силу и ловкость, как одержимый.
Знал, что иначе большего не достичь. Потому что Ульгр не благословил меня. Не наградил своим даром — возможностью прикосновением причинять боль.
Мало-помалу я начал выбираться в города. Потом, когда окреп и осмелел, стал собирать вокруг себя таких же мелких изгоев. Обучал их всему, что знал и умел сам.
После водил их в набеги на мелкие и ослабленные Дома. Мы забирали еду, рабов и оружие. И по-прежнему ютились в лесу.
Он стал не просто домом — гарантией выживания и нашей способности растворяться в тенях. А для всех остальных — капканом, ловушкой.
Нас называли лесным кланом, но мало кто знал нас в лицо.
В восемнадцать лет я отбил первый клочок своей земли. Маленький хутор на северном склоне, который принадлежал Торнам до разорения.
Местный вождь думал, что я пришел с горсткой бродяг. Он ошибся. Я пришел с дюжиной воинов.
И каждый из них готов был умереть за право снова называться частью Дома.
Шли годы. Мои земли разрастались.
Теперь я не зазывал других — элькхе шли ко мне сами. Не только изгои, но и те, кому надоело жить под пятой других и при этом знать, что побед их Дому не видать.
Я строил. Судил. Наказывал. Миловал.
Делал все, что положено вождю, и так, чтобы в моей силе никто не смел усомниться. Физической силе, в силе моего духа.
Но каждый день я ждал, что Ульгр меня вознаградит.
И так и не дождался.
— Вождь, — шепнул Торвард. — Пора.
Я моргнул, прогоняя прошлое.
Сейчас был только туман, только враг, только кровь, которую я пролью во имя Ульгра.
Мы ударили на рассвете.
К частоколу я ринулся первым. Мои люди — за мной.
Меня ждал наемник — здоровый элькхе, но не здоровее меня. Я ушел в сторону, пропуская удар, и рубанул топором по ногам. Воин Гхара упал с криком.
Я перешагнул через него и рванул к воротам.
Олав взял на себя сразу двоих. Бил кулаком в лицо, локтем в горло, ногой под колено. Голыми руками, без оружия, потому что любил близкий бой.
Хруст костей, хрип, тело падает в грязь, а Олав уже разворачивается к следующему.
Слева Торвард работал топором. Не махал, как молодые, не тратил силы зря. Топор входил в плоть и выходил, снова и снова. Торвард не кричал, не рычал, как многие другие.
Я никогда не слышал, чтобы его дыхание сбивалось. Даже в самой суровой из битв.
Справа братья Скель. Эти дрались спиной к спине, прикрывая друг друга. У одного нож, у другого копье. Сталь мелькала в воздухе. Враги падали к их ногам.
Я добежал до ворот. Трое охранников заступили дорогу.
Я остановился на миг, призывая силу Ульгра. Никто не видел, как под туникой вспыхнул Клык. Один я это чувствовал.
Боль ударила, но не в меня — из меня.
Выплеснулась наружу горячей волной. Накрыла воинов, скрутила их мышцы, выжала крики из глоток. Двое упали сразу, забились в судорогах. Третий держался, сколько мог.
Но в конце концов дар Ульгра сломал и его.
Благословенный ульгрим… Тот вожделенный для всех одаренных элькхе миг, когда твоя рука становится рукой бога. Когда он сам говорит через тебя…
Вот только в моем случае Ульгр молчал.
Клык работал, но бога за ним не было. Вместо него я каждый раз чувствовал пустоту. Словно черпал силу из полного тьмы колодца, а не из священного живого источника.
И я ненавидел этот миг. Ненавидел чувствовать, как чужое страдание льется сквозь меня. Ненавидел быть не воином, а проводником. Да еще и проводником чужого дара. Украденного, а не заслуженного.
Куда больше мне нравилось выплескивать свою ярость в честном бою. Драться, как истинный элькхе. Как Олав, Торвард и братья Скель.
Ничего этого мои воины не знали.
Они видели, как враги корчатся под взглядом вождя. Верили, что их ведет божественный избранник.
Не будь у меня Клыка… За мной не пошли бы другие. Я бы не смог возродить Дом Торн. Ведь вождем, лидером Дома, мог стать лишь тот, кто использует ульгрим.
Я был бы не на пути к вершине, а навеки — в безликой толпе.
Не будь у меня Клыка, у меня не было бы ни единого шанса свершить свою месть. Наказать того, кто убил моих родителей и братьев.
Я стиснул зубы. Перешагнул через поверженных врагов и направился к главному дому. Мои воины, ободренные проявлением дара Ульгра, ринулись за мной.
Не прошло и часа, как Дом Гхар был повержен. Их вождь пал от моей руки.
Я стоял над его телом. Ждал хотя бы проблеска эмоций, хоть чего-нибудь. Триумфа. Восторга. Презрения к тому, кто оказался слабей.
Ничего.
Мои воины ликовали. Олав улыбался, вытирая кровь с лица. Торвард тащил связанного пленника. Братья Скель бросились в загоны — оценивать захваченное.
Крики, смех, ликование — привычная музыка победы.
Я смотрел вокруг и не чувствовал ничего.
Я победил. Я взял сильный Дом. Я убил вождя, чтобы забрать себе его воинов, земли и ресурсы. Я сделал все, что должен был.